— Ты преувеличиваешь. Конечно, Кокити не из самых дружелюбных и открытых, но он добрый, если узнать его ближе! Именно он помог мне, когда мы вместе учились кэндо у Кусакабэ-сенсея! Не говоря уже о том, что он просто довольно забавный. Мне нравится слушать его, когда он говорит про магию. Мало что понимаю, но интересно всё же… Кстати, только потому что он так ей интересуется, он и смог сделать тебе этот пистолет!

Май нахмурилась и крепче сжала белый револьвер, к которому уже успела привыкнуть за прошедшую неделю после того, как получила его. Она прекрасно помнила разговор с угрозами, в котором её сокомандник предлагал сделку, однако старалась не думать об этом. Ни о том, чем пришлось заплатить за силу — лишь как бы использовать её лучшим образом.

Она чувствовала следы проклятой энергии, явно оставленные духом, шедшим по этому коридору, но не проклятие сейчас пугало её больше. А тот, кто, как она была уверена, постоянно следил за ними всеми. Возможно, и эта миссия не была исключением…

Девушки начали куда медленнее двигаться вперёд, всё ещё стараясь найти следы духа, который по самому их наличию казался проклятием второго-предпервого ранга в лучшем случае. Опытные и сильные проклятия были достаточно умны, чтобы не оставлять их для обнаружения шаманов низкого ранга вроде начинающих учениц Киотской академии.

Это было проверенное временем правило, которое подтверждало себя в абсолютном большинстве случаев. За редким исключением лишь тех, когда могущественный дух был достаточно умён, чтобы специально оставлять их, лишь бы заманить слабых шаманов в своё логово.

И серый силуэт старого, почти прогнившего насквозь мужчины, был одним из тех, кто мог пойти на подобное. Одетый в чёрный классический костюм, сейчас находившийся в заброшенном кабинете директора школы и с широкой улыбкой наблюдавший за девушками через тьму и мрак, окутывающие его территорию для охоты.

Он был из тех духов, что рождались из самых мрачных и тёмных людских эмоций, отчего и методы его охоты с внешностью были довольно специфическими даже по меркам прочих проклятий. Он прожил на этом свете всего ничего, отчего только раскрывал свои силы, пусть и уже пребывая на уровне сильного первого ранга. Однако молодое проклятие уже испытывало голод и жажду до действия — причём, конкретно он, желал не только смерти девушек. А чего-то, куда более эффективного в плане создания такой сладкой для него проклятой энергии…

Вот только стоило духу только потянуть свои серые руки к тьме, тут же начавшей дрожать по его воле, как он был вынужден остановиться из-за холодной металлической руки, резко сжавшей его горло. И, что больше всего испугало оживший кошмар, так это то, что он был абсолютно уверен, что ещё секунду назад позади него не было никого и ничего. И двухметрового железного воина с четырьмя руками он уж точно не пропустил бы незамеченным. А потому он застыл даже раньше, чем его заставил холодный голос, который был так же далёк от человеческого, как и его собственный: