— Я клянусь магией Богов… — послушно вторил я наставнику, и… ощущения сменились. Вновь я не мог понять, как это описать. Порой бывает, что ты вот чувствуешь чей-то взгляд, но не можешь определить, кто на тебя смотрит и откуда. Сейчас я ощущал нечто схожее. Это было сродни какому-то откровению: жрец сейчас «представляет» меня своему божеству, а божество… внемлет. И смотрит. Изучает? Оценивает?

— Я клянусь силой священного Огня…

— Я клянусь силой священного Огня… — да, пожалуй, действительно оценивает. Причём натурально смотрит в самую душу. Бесполезно пытаться казаться лучше, чем ты есть, бесполезно что-то скрывать, выставлять в ином свете или приукрашивать. Иннос, а это мог быть только он, спокойно видел все мои амбиции, планы, желания и тайны, быть может, даже лучше меня самого.

— … что дела мои и знания мои с этого дня и навеки будут едины с Пламенем…

— … что дела мои и знания мои с этого дня и навеки будут едины с Пламенем… — а ещё… он точно понял, что я «не отсюда», и… я ощутил… удовлетворение? Веселье? Нет, не то слово. Восторг? И оно не подходит. И вновь пришло Озарение. Тот, кто разорвал сам себя, чтобы не быть в одиночестве и пустоте, впервые увидел что-то Извне. То, что не входило в Его Замысел. Доказательство, что он всё-таки не одинок. Так, наверное, искренне преданный своему делу художник мог бы смотреть на холст другого автора. Ну, если допустить, что до этого художник вообще не подозревал о существовании своих коллег. Пояснения довольно сумбурны, но сложно описать словами целую бурю ощущений и чувств, что пронзали сейчас меня.

— … до тех пор, пока тело моё не вернётся в чертоги Белиара и не угаснет огонь моей жизни.

— … до тех пор, пока тело моё не вернётся в чертоги Белиара и не угаснет огонь моей жизни, — закончил я за наставником механически. И… «взгляд», что изучал меня всё это время, «принял решение». Я — дитя иного Творца, и Иннос не будет «переделывать» меня, ибо это, с его точки зрения, всё равно что попытаться что-то нарисовать на чужом шедевре, но ему импонировало (насколько это слово подходит для Бога), что существо иной Вселенной заинтересовано Его миром, Его магией. И Он был не против показать, как обращаться к той грани, что Он решил себе оставить после того, как разделил себя. Как не возражал и тому, что я бы хотел получить всю возможную магию. А ещё Ему было интересно, что пребывающее вне его Замысла существо об этом самом Замысле будет думать, когда его познает.

И стоило окончательно утвердиться и оформиться вороху коснувшихся меня ощущений, как моё тело объял огонь. С ног до головы, магическое пламя растеклось по одежде, коже, волосам и лицу, но не обжигая и не пожирая. Оно было чуть тёплым, мягким, уютным, и я почувствовал, как «взгляд»… «силовое поле»… эм, то нечто, что изучало меня и позволяло коснуться себя… сжалось и устремилось в самую мою душу. Я увидел знакомый багровый оттенок, каким ощущались Маги Огня. Этот оттенок коснулся моей маны, но… не перекрасил её, а словно стал… частью? Алой полосой радуги? Я смутно понимал, что в случае необходимости смогу пропустить через эту полосу свою силу, и она станет багровой, но сама по себе сила останется силой. И таких «полос» у моей силы может быть много. Кхм… так вот что ОН имел в виду.