Чтобы всего этого не случилось, в Колонии должна быть единая власть, способная удержать в узде всех, и при этом с достаточным количеством бойцов, чтобы мгновенно захватить весь Хоринис. Только тогда, с полным контролем порта и прочих мест на побережье, пригодных для высадки королевских войск, с Робаром можно будет вновь заключать какие-то соглашения. И то тут ещё вопрос, получится ли? Король-то у нас — очень мутный тип, с гонором и не сильно умеющий думать о последствиях, иной бы своего лучшего полководца во время тяжёлой войны за Барьер не отправил, тем более понимая, что того подставили.

Однако даже если Робар договороспособен… Как⁈ Вот как реализовать такой сценарий⁈ Да и с кем? Гомез вроде бы и крут, но я видел, как он относится к собственным же владениям, на примере состояния замка. Он не дурак, но он не государственник. Он — бандитский Барон, который так и не стал феодалом, хотя имел к тому все возможности.

Всюду клин, и выхода не видно. Хоть Торуса ставь во главе Лагеря, как можно было во второй части, после того, как Равена зарубишь, но хрена с два я тут всех баронов зарублю, да и кто меня слушать будет? Я даже не этот… не ГРАЖДАНИН! В смысле, даже в банде ещё не состою, хоть бы и на роли призрака.

Короче, уныние крепко стиснуло мою душу, потому весь первый после получения юнитора, да и следующий за ним дни я ходил как мешком по голове ушибленный, механически разделывая добытого падальщика, жаря мясо, ну и бездумно бродя по краешку леса в поисках съедобных грибов.

Более-менее отпустило меня только после потребления собранного урожая. Большей частью росли тут адские грибы, «рабского хлеба», он же «Пища рудокопа», почти не встречалось, но оно и понятно — он больше пещеры любит. Но, как показала практика, мне как раз адские грибы и требовались. Полсотни молоденьких сырых «плодовых тел» — именно столько оказалось нужно для достижения «критической массы». Не было ни ощущения давления со стороны, ни обдувания маной, просто границы резерва будто сдвинулись немного, стали капельку эластичней, капельку шире — словно одежда стала свободнее, насколько подобная аналогия применима к ощущению собственной духовной силы. И вновь рост был не на единицу, две, три, а разом чётко на пять. Не было плавного расширения, как во время той же медитации с болотником, а был скачок, причём серьёзный. И притом без всяких негативных последствий, по крайней мере, я их не ощущал.

Даже чёртово брюхо — и то не подавало признаков подыхания от пережора, когда приняло в себя добрых пять десятков вполне себе крупных, с молоденький подосиновик, грибов. Да, оно наелось, чувствовало приятную полноту и капельку сверху, но на заворот кишок ничего не намекало, как и на новый наркотический приход с упоротыми песнями.