Следующие часа четыре были заняты кузнечной рутиной: достать из ящика с ломом очередную покорёженную кирку, отцепить погнутое/треснутое било, засунуть его в горн, опять лезть в ящик на предмет лома и выбирать следующий инструмент, пока «заготовка» доходит до нужного состояния внутри печи. Дальше — вытащить бледно-малиновую железяку и на наковальню — править погнутую часть. Если изделие имело трещины, то тут уже была необходима полная перековка, что занимало времени больше, но не критично — я всё же не дамасские клинки ковал и не булат «изобретал», а просто чинил откровенно дрянные кирки до состояния, в котором ими можно было бы долбить камень дальше. Получившая новую форму заготовка отправлялась в корыто с водой, шипела, пузырилась и обретала готовый вид. Вообще, было бы неплохо после этого её ещё и обработать хотя бы на точиле, но, судя по виду, в котором ко мне этот инвентарь попадал, никто подобным никогда не заморачивался — рудокопам и так сойдёт. С определённого момента я вошёл в ритм, и руки уже делали всё сами, почти без участия сознания. Швырнул одну заготовку в корыто и уже кладёшь в горн выбранную ранее железяку, пока доходит — ищешь ещё одну. Тело действовало почти что на автомате, лишь время от времени заставляя рефлекторно чертыхаться от «усохших мышц» и общего «отвыкания», но пересилив первые позывы усталости, я сам не заметил, как о них забыл. Больше того, немного освоившись, я стал брать по два-три изделия, чтобы оптимизировать процесс, и судя по энтузиазму, проснувшемуся у меня во время работы, мой реципиент к кузнечному делу был действительно неравнодушен.

Время пролетело незаметно, принеся мне семьдесят кусков руды. И это с учётом платы за «аренду» кузницы. А ведь простому рудокопу ради этой суммы из забоя пришлось бы неделю не вылезать — вот что значит «востребованный специалист».

— Ладно работаешь, — похвалил меня Хуно, когда я уже самозабвенно отмачивал голову в бочке с водой. Хотел было только умыться, но после первой горсти понял, что помру, если не остужусь с макушкой, — жаль, что скоро завяжешь.

— То есть?

— Так ты ж уже вона чего, — кузнец указал взглядом мне на шею. — С такой штукой скоро в призраки выйдешь, а там на кой тебе будет в кузне корячиться?

— Не всё так просто, — хотя он, безусловно, прав, работа у горна — далеко не сахар, а ведь никаких душей и ванн с шампунями тут не предусмотрено. Голова же (и всё остальное) и после неполного дня в этой потогонке чешется неимоверно, так что будет возможность перейти на что-то менее пыльное — с удовольствием перейду.