Всё это ещё больше укрепило Сталина в подозрении, которое он высказал в 1947 году своей дочери Светлане: всё «старшее поколение евреев СССР заражено сионизмом, а они и молодёжь учат».
После визита Меир и дружной демонстрации советскими евреями их приверженности Израилю, а не СССР, Сталину стало ясно: сверхконцентрация евреев в высших эшелонах власти и особенно в науке и культуре становится чрезвычайно опасной для СССР, особенно после того, как Израиль стал выражать не интересы СССР (как задумывал Сталин), а интересы США. В СССР интересы евреев отстаивал ЕАК, а раз так, то с ним надо что-то делать. Ещё до визита Меир членов ЕАК вызвали к Суслову. Он сообщил мнение Центрального Комитета: «Израиль вместо того, чтобы идти по пути серьёзных забот… о нуждах еврейского народа, согласился после всяких влияний следовать в фарватере государств, враждебных делу мира…» Мне вот интересно, чего они ожидали, поддерживая откровенно сионистские организации, от их вновь воссозданного государства?
Ещё 12 октября 1946 года министр госбезопасности Виктор Абакумов направил в ЦК записку «О националистических проявлениях некоторых работников ЕАК». А 26 марта 1948 года Абакумов представил в ЦК и Совмин записку, где утверждал, что руководители ЕАК ведут антисоветскую и шпионскую работу в пользу американской разведки. И память реципиента говорила мне, что это настоящие контрразведывательные разработки. А бывшему главе СМЕРШ я доверял.
В моём времени, через полтора месяца после визита Меир, 20 ноября 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «поручить МГБ СССР немедля распустить Еврейский антифашистский комитет». Так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать.
В этот же период закрыли газету «Эйникайт» — орган ЕАК («единение советских патриотов, пишущих по-еврейски»), еврейское издательство «Дер Эмес» (Правда), объединение еврейских писателей в Москве, Киеве и Минске, кабинет еврейской культуры при Академии наук УССР, альманахи «Геймланд» (Родина) в Москве и «Дер Штерн» (Звезда) в Киеве, а также еврейские театры в Москве (Государственный еврейский театр — ГОСЕТ), Минске, Одессе, Черновцах, Биробиджане.
Вскоре запрет на аресты сняли. В конце 1948 года арестовали И. С. Фефера, В. Л. Зускина, Д. Н. Гофштейна. В середине января 1949 года — Б. А. Шимелиовича и И. С. Юзефовича, а с 24 по 28 января — Л. М. Квитко, П. Д. Маркиша, Д. Р. Бергельсона, академика Л. С. Штерн, И. С. Ватенберга, Ч. С. Ватенберг-Островскую, Э. И. Теумина. Сложнее обстояло дело с председателем ЕАК С. А. Лозовским, который состоял членом ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета двух последних созывов. В день годовщины убийства С. Михоэлса, 13 января 1949 года, С. А. Лозовского вызвали к секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову. Тот в присутствии председателя КПК при ЦК ВКП(б) М. Ф. Шкирятова пытался добиться от него признательных показаний в проведении антисоветской националистической деятельности. После этого Маленков и Шкирятов составили на имя Сталина записку с предложением вывести Лозовского из членов ЦК с формулировкой «за политически неблагонадёжные связи и недостойное члена ЦК поведение». Решением ЦК ВКП(б) от 18 января 1949 года (опросом) С. А. Лозовского вывели из ЦК ВКП(б) и исключили из партии. 20 января его вызвали в ЦК и ознакомили с решением, а 26 января 1949 года арестовали.