Жданов обреченно кивает. Понимает, что я с него не слезу. Да и Сталин будет недоволен. Обещал закончить дело завтра. И уже получил обратное заверение не вмешиваться в мои методы. Раз уж они эффективны. Только вовремя докладывать.
Глава 4 24 сентября 1948 года. Москва. Лефортово. Ленинградцы и остальные
Тюрьма в любом виде и стране довольно неприятное место. Эта и вовсе страшная. Творившееся здесь зло, казалось, навсегда впиталось в стены и металлические лестницы. Надо же было постараться такое страшное учреждение сделать еще более ужасным. Призраки прошлого и будущего бродят здесь круглосуточно. И, как ни странно, тюрьма Лефортово может похвастаться феноменальной тишиной. Все звуки как будто тонут в вате.
Мы шли в отдельное «секретное» крыло.
— С вами все в порядке, Андрей Александрович? — спросил я раскрасневшегося от напряжения Жданова.
— Насколько может быть… — он достал платок и суетливо вытер лоб, — в таком месте.
Со скрытой усмешкой оглядываю второго человека в партии. На себя, что ли, прикидывает? Я знаю, что если мой рывок наверх не получится, то окажусь здесь. И куда в более худшем положении. Наверное, лучше будет и вовсе не сдаваться. Хм, а даже интересно: чего сможет достичь человек, что посмеет поднять руку на Хозяина? Убить Вождя я могу и сам, а свалить на других. Немного крови в Москве и все устаканится. Как вариант стоит, пожалуй, проработать. Эдакую пожарную группу в столице. Узнать, какие войска могут быть под рукой, как их можно использовать, как нейтрализовать вероятных соперников.
Да и кто выступит против? Берия? Так у него нет физических зубов в виде войска МГБ. Разве что влияние осталось. Хм, а вот тут мне стоит хорошенько проработать ситуацию. Кто и чем дышит. Надо будет поручить надежным людям из СМЕРШа узнать подробнее о настроениях командиров войск МГБ. Кстати, начавшиеся операции против националистов — неплохой повод проредить командование. Наверняка наделают ошибок.
Мою озабоченность Жданов оценил по-своему. Мы как раз пришли в кабинет дознавателя и сели передохнуть.
— Что-то случилось, Виктор Семенович?
— Да нет. Рабочие моменты.
Было заметно, что член Политбюро волнуется:
— У меня будет к вам просьба.
— Слушаю.
— Можете ли вы держать меня в курсе дела. Ну… сами понимаете.
Вот как? Гражданин Жданов хочет узнать, какими мерами я буду карать заговорщиков? А чего не сам? Белоручка! Сталину хоть можно простить кровь за прямое участие в репрессиях с приказами. Он знал, что творил. Этот же готов остаться в стороне. Чистеньким. Поэтому отвечаю неохотно.