Однако к концу 1945 года оформить на себя и вывезти трофейный автомобиль было разрешено только офицерам от майора и выше. В послевоенное время в той же Германии машины стоили копейки. Поэтому советский офицер мог спокойно его приобрести за свою месячную зарплату. Но уже через год после окончания войны для покупки в Германии автомобиля нужно было специальное разрешение на право владения личным автотранспортом. Получить такое разрешение было крайне тяжело. Ведь машина в советском представлении — это отголоски буржуазии. Легковушки должны быть казенными, то есть являться собственностью государств). А советский гражданин мог пользоваться машиной с учетом занимаемой должности.

Вот постовой и решает: бежать за мной или это какой-нибудь МГБшник спешит по делам ведомства.

Снова я на углу улицы Коминтерна, где в машину стремительно садятся трое в гражданских костюмах. Со стороны кажется, что это работники какого-нибудь ведомства спешат в ресторан или на дачу после трудового дня. Дело идет к вечеру. Крохин сел рядом со мной:

— Виктор Семенович, я с вами не поеду. Люди проверенные.

— Спасибо. Да я не за город. Есть тут поблизости квартира.

А мои орлы уже сторожат. Быстро работают! Нужно благодарность объявить! Может быть, постороннему человеку незаметно, но я двух ухарей сразу срисовал. Это память реципиента так работает. Нет, Абакумов не случайный человек в органах. И так распорядиться его талантами и умениями, как случилось в том времени, есть преступление. И сколько таких парней сгинуло в политической чехарде? И много Родина получила преференций с масштабных зачисток? Пора прекращать. Советская власть твердо стоит на ногах. Если и погнет ветром, шаг лишний сделаем, но держава все равно устоит. И не при таких штормах выжили.

— За мной, ребята.

Ребяткам уже лет под сорок, серьезные мужики, прошедшие огонь и кипяток великой войны. Поднимаюсь на второй этаж. Это чтобы в случае чего получилось спрыгнуть. Из этого двора три выхода и можно по крыше уйти. Я проверял. С умом квартира подобрана. Оглядываюсь, соседей не видно, никто по лестнице не идет. Открываю дверь квартиры, и две тени мгновенно исчезают в ней.

— Полковник Романовский, Александр Васильевич, — представился кряжистый мужчина с простым крестьянским лицом.

— Кажется, мы встречались во время войны?

— Да, было дело, — улыбка у разведчика хорошая. Я знаю, что вскоре он уедет в Вену резидентом, и это мне очень интересно. ГРУ был отдельной, но крайне полезной для меня структурой.

Вот второй «перец» очень непрост.

— Капитан второго ранга Ивлиев Николай Васильевич.