«Он блефует. Этого не может быть, – подумала Соня, – дедушка ни за что не поверит. И Зубов, и Кольт. Они станут искать меня».

Хот опять сверлил ее взглядом, она вовсе не была уверена, что он не способен читать мысли, и спросила первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать.

– Кто же теперь здесь у вас моет посуду?

Хот засмеялся и одобрительно похлопал Соню по плечу.

– Посуду давно уж моет машина. Удивительно, Софи, как легко, как естественно вы прошли инициацию. Впрочем, я с самого начала верил в вас.

– Инициацию? Но ведь не было никакого ритуала. Я уснула и проснулась.

– Вы умерли и воскресли. Вы видели свое лицо в зеркале? Заметили перемены? Нравитесь себе – такая?

– Какая – такая?

– Вы удивительно похорошели, Софи. Мы тоже кое-что умеем.

– Хотите сказать, во сне я получила полный комплекс косметических услуг? Глубокий пилинг, массажи, маски, первое посещение бесплатно?

– Не надо так раздражаться. Будьте любезны держать себя в руках. Инициация не повод для шуток. Поймите, наконец, вы умерли и воскресли, вы стали другим существом, более совершенным, сильным и свободным. Разумеется, и внешне вы изменились, в лучшую сторону.

– Господин Хот, что, кроме снотворного, мне кололи? Сколько часов я проспала? Какое сегодня число?

Соне казалось, что она кричит, надрывает горло, но голос ее звучал страшно тихо, словно кто-то из последних сил, сквозь толщу ледяной воды, тщетно звал на помощь. Хот смерил ее спокойным взглядом и произнес после короткой паузы:

– Мне кажется, вы замерзли и устали. Вам надо согреться и побыть одной, верно?

Соня молча кивнула. Хот свистнул три раза. У него это хорошо получилось, громко. На палубе тут же возник Чан.

– Проводи мадам в ее каюту.

– Слушаюсь, хозяин.

Соня, едва держась на ногах, поплелась к лестнице вслед за Чаном. Яхту сильно качало, голова кружилась.

– Софи! – громко крикнул Хот.

Она вздрогнула и чуть не упала.

– Я к вашим услугам, хозяин! – прошептал ей на ухо Чан.

– Отстань, – огрызнулась Соня.

– Софи, обед через два часа. Чан зайдет за вами. Желаю приятного отдыха, – сказал Хот.

Когда спустились по лестнице в маленький теплый коридор, Соня вдруг, сама не зная почему, перекрестилась. Чан, семенивший рядом, резво подпрыгнул и схватил ее за правую руку.

– Мадам, нельзя!

– Отцепись сейчас же! Что нельзя? – Соня попыталась вырвать руку, но маленькие пальцы Чана стиснули ее запястье намертво.

– Пусти, больно!

Слово «больно» подействовало. Чан разжал пальцы, узкие черные глаза мгновенно наполнились слезами.

– Милостивая госпожа, прости, Чан не хочу делать больно. – Он достал связку ключей, открыл каюту.