– Федор, ну-ка посмотрите, твердая, сволочь, похоже, будто там пулька сидит. А? Похоже на ощупь? – вдруг сказал вождь однажды утром, потрогав свою шею.
– Пожалуй, похоже, – согласился Агапкин, – пуля, если ее не удалить, в мягких тканях со временем капсулируется, правда, мне трудно представить ход такой пули, такой раневой канал.
– Ранение, допустим, слепое, – произнес вождь задумчиво, – она там остановилась и застряла. Сидит, не мешает. Можно вытащить в любой момент.
– Владимир Ильич, это надо в рубашке родиться. Невозможно, чтобы пуля прошла через грудную полость, через шею и ничего не задела. Легкие, сердце, трахея, сонная артерия, пищевод. Но даже если и ничего не задето, все равно тяжелейшая травма, раневая инфекция. Невозможно выжить.
– Невозможно? Ну-ка, подумайте хорошо, милый мой доктор.
– Зачем, Владимир Ильич?
– Зачем? – вождь смотрел ему прямо в глаза. – Затем, что воздух Москвы пропитан покушениями как никогда. Об этом пишут немецкие дипломаты.
Опять повисло молчание. Агапкина слегка зазнобило. Нет, ни гнева, ни угрозы не читалось в глазах вождя. Только азарт, нетерпение, тусклый блеск какой-то новорожденной дьявольской затеи.
– Федор, вы работали в военном лазарете, имели дело со многими ранеными. Ведь бывают и чудеса. Разве не встречались вам везунчики, которые жили и здравствовали после самых тяжелых ранений? Пуля прошла, но так, знаете, аккуратненько, нежно, и ничего не повредила.
– Счастливый ход пули? – чуть слышно пробормотал Агапкин и отвел взгляд.
– Счастливый ход пули! – радостно повторил вождь и хлопнул в ладоши. – Это вы отлично придумали! Молодец, Федор.
Глава семнадцатая
Москва, 2007
Совещания, заседания, переговоры, бессонные ночи, перелеты через часовые пояса не выматывали Петра Борисовича так, как литературный дебют его единственной дочери. Светик, великий писатель, сопровождала его во всех поездках по Москве и Московской области. На рекламных щитах вдоль магистралей красовалось ее лицо. Светик улыбалась, романтически смотрела вдаль, вверх, вниз, поворачивалась анфас, в профиль, в полупрофиль. Белокурые волосы собраны в строгий пучок или распущены, приподняты ветром. Сиреневая обложка была выставлена в увеличенном виде в витринах не только книжных, но и парфюмерных, и одежных магазинов. Стоило включить радио в машине, и на всех волнах, в каждом рекламном блоке медовый женский голос с придыханием рассказывал о королеве бестселлеров Светлане Евсеевой. Роман «Благочестивая: Дни и ночи» вот уж второй месяц бессменно возглавлял все списки лидеров продаж.