– Вот и все, – сказала Соня и закрыла тетрадь.

Она дочитала рукопись до последней строчки и не знала, существует ли продолжение.

За иллюминатором висела белесая туманная мгла. По ее расчетам, было около одиннадцати утра. Пару часов назад Чан принес завтрак, обычно здесь завтракают в девять.

Соня надела унты, куртку. Она хотела выйти на палубу, но с удивлением обнаружила, что дверь каюты заперта, и вдруг поняла, что яхта встала на якорь. Конечно, можно было давно уж догадаться. Чан, когда явился забирать посуду, попросил, чтобы она написала список, чего ей нужно из белья, одежды, косметики.

– Хозяин велел подробно, все размеры, ничего не забывать.

Чан терпеливо стоял и ждал, пока она писала. А потом незаметно, беззвучно запер каюту.

Соня кинулась к иллюминатору, но из-за тумана ничего не увидела, зато услышала треск мотора. Похоже, возле яхты остановился катер. Кто-то закричал:

– Месье, пуасон, пуасон!

Яхта кинула якорь довольно далеко от берега. На катере подплыли торговцы рыбой. Ну и что?

Соня принялась колотить в дверь. Через минуту явился Чан.

– У меня кончились сигареты. Будь любезен, принеси. Мы стоим или плывем?

– Мы плывем, мадам, сигареты, одну минуту.

– Подожди, что ты врешь? – Соня вцепилась в лацкан его белой униформы. – Почему ты запер дверь?

– Мадам не волнуйся, Чан запер из-за шторма, нельзя на палубу, волна сильная, может смыть. – Он осторожно отцепил ее пальцы от лацкана и, пятясь задом, выскользнул за дверь.

– Что за бред? Какой шторм? Полный штиль, – пробормотала Соня, толкнула дверь, но, разумеется, было заперто.

Она опять бросилась к иллюминатору, заметила смутный желтый огонек, услышала, как тот же голос настойчиво предлагает «фрут де мер». Яхту качнуло, будто правда поднимались волны.

Соня заметалась по маленькой каюте. Схватила тетрадь, положила в сумку, но тут же вытащила и сунула за пояс джинсов, под свитер. Яхту еще раз качнуло, так сильно, что Соня чуть не упала, села на койку. На подушке лежал плюшевый медвежонок. Она спрятала его во внутренний карман куртки. Яхту качнуло в третий раз. Дверь открылась.

– Ваши сигареты, мадам, – произнес Чан и вдруг странно дернулся, открыл рот, изумленно вытаращил глаза.

Из-за его плеча вылезла рука и зажала ему рот. Чан стал медленно оседать. За ним Соня увидела незнакомого мужчину в черном свитере.

– Подъем! – сказал он по-русски.

На верхней ступеньке лестницы их встретил Макс.

– Ты не уйдешь, Софи. Ты должна найти ответ, это твой долг, твой крест. Ты не можешь все бросить и забыть. Цисты у нас. У тебя ничего не осталось.