На сердечке потеплело. И так бы позвонил, но теперь — точно!

— Вертолет в вашем распоряжении! — Улыбнулся Люде.

На кастинге дети пугались вполне натурально, так что сегодня решили отснять спиритический сеанс, чтобы скопом «отпустить» сразу все «массовку». Отпустим и Эрину Авраамовну с Юрием Мефодьевичем — до конца дня будем снимать гайдзинок.

Оставив персонал убирать стол, актеры побежали переодеваться-гримироваться, а мы со съемочной группой — готовить комнату. У нас тут по воздуху будет летать листочек — его будет таскать целиком укутанный в черное сотрудник, которого из-за скудного освещения и задрапированных черной тканью стен видно быть не должно. Кроме того — «закрасим» остаточные следы на пост-продакшене. Расставили камеры, чуть-чуть поправили декорации.

Пришли актеры, и начались съемки. Восемь дублей — и мы с помощниками вполне довольны результатами: «пошинковав» пленку, получим очень достойную сцену. Далее отпустили детей, и начали снимать сцены с Тильдой и прислугой. Тут — по-прежнему без проблем, поэтому отстрелялись чуть за полдень, как раз к перерыву на обед, за которым я поблагодарил советскую часть труппы и объявил, что сегодня Людмила повезет их за бонусами от «Хонды». Гайдзинки живут при капитализме, поэтому пускай трудятся дальше.

Проводив земляков с приданным переводчиком в виде Юдзи-сана, отправились снимать сцены с Тильдой и Николь. Выяснилось, что у актрис одинаковый рост, поэтому пришлось попросить мисс Кидман немного согнуть ноги в коленках — все равно под длинной юбкой не видно. Потом рискнул снова напрячь детей, отсняв еще несколько сцен, где они убедительно пугаются. Оставив деточек с их мамами, Тильдой и Николь укреплять связь, отправился в первично-монтажный фургон, где до самого вечера разбирались в материале. Склеив первичный результат, показали его Рику-сану и чуваку из «Хонды» — почти полчаса материала за три дня. Более чем пристойного материала!

Увлекшись процессом, даже не заметил, как прибыли усталые, но супер довольные актеры. Практически налегке — все выбранное отправится прямиком в СССР. Поужинали, послушал много «спасибо». Внезапно Елена Николаевна начала бледнеть и опадать на стол.

— Лена! — Подхватила коллегу Эрина Авраамовна, зашарила по одежде, достала баллончик со спреем, и, при помощи Юрия Мефодьевича, «пшикнула» Гоголевой в рот.

Под напряженными взглядами переживающих присутствующих, ровесница двадцатого века пришла в себя.

— Какой спрей хороший, — Вздохнула она, — Совсем не то, что наши таблетки!

— Лена, я же просила тебя… — Поджала губки Быстрицкая.