Хер с ними, с ее мужиками, сколько бы их ни было до меня. Главное, что сейчас — только я.
И потом тоже только я буду.
Никого больше.
Никого.
— Моя, да? — шепчу, как конченный собственник, как идиот, желая услышать еще раз, и еще, и еще, — моя?
— Да, да, да…
Она обхватывает меня ногами, длинными до умопомрачения, гибкая, как лоза, свежая и сладкая одновременно, и я понимаю, что лучше ощущений не было в моей жизни. Смотрю в зелено-голубые, морские глаза, сейчас по штормовому темные, плывущие, целую припухшие губы и не могу насытиться, не могу тормознуть.
И финалю, не задерживаясь, не думая ни о чем.
Если будет ребенок — отлично. Тогда у меня будет моя женщина и мой ребенок.
Столько кайфа сразу, столько…
Глава 33
Примерно через пару дней я полностью узнаю всю историю Эвиты и ее мелкого дракончика.
Ничего такого сверхъестественного, все, в принципе, ожидаемо.
Дракончик влюбилась в неподходящего парнишку, он год успешно крутил мозги и трахал, как хотел, а потом она застала его на другой девке. Понятное дело, стресс, первая любовь, да и дракоша оказалась на редкость впечатлительной и нежной. Филолог, сказки для детей писала, на своей страничке выкладывала, в любовь верила и в то, что все люди — добрые.
Наверно, будь я менее черствым придурком, то пожалел бы ее. Но я только принял во внимание нестабильность психики, ранимость и спроектировал, каким именно размером геморроя мне это в будущем отзовется. Большим, если до сих пор непонятно.
Дракошу жаль, но что поделать? Это жизнь.
В конце концов, ей еще повезло. Живая осталась. Да и то, лишь потому, что сестренка у нее правильная оказалась.
Вот только не уследила все же. Не остановила от дикой ошибки.
Не вовремя все случилось просто, так тоже бывает.
У одной сестренки — первая любовь оказался тварью. А у второй именно в этот момент в очередной раз проявился придурок недо-жених и, что гораздо важнее, его папаша.
Про жениха Эвиты совершенно особая история, с одной стороны — тоже банальная до жути, а с другой — где-то все же уникальная.
После того, как Эвита узнала, что любовь всей ее жизни — банальный сука и насильник, она, естественно, порвала с ним полностью отношения и знать его не желала.
Дело, конечно, замяли, и следов не осталось, если не рыть так глубоко, как это я сделал с помощью Васи, но все, кому надо, знали. И шептались. И смотрели косо. Причем, не столько на Игорешу, сколько на Эву.
Игорешу все-таки опасно трогать, потому что папаша. А вот моя девочка оказалась беззащитной перед злыми слухами и наговорами. Не справилась.
Эвите это было дико, и подкосило сильно.