Греймдар поднял руку, и императоры синхронно обнажили оружие. Королевские мечи, императорские алебарды, ятаганы — все они светились магией, украденной у миров, которые Первые давно поглотили.

— Умри красиво, Долгорукий, — прошипел Греймдар. — Это последняя милость, которую я тебе оставлю.

— Мы не просим милости, — я выдохнул, и шесть стихий взорвались во мне, сплетаясь в плащ из молний и звездной пыли. — Посмотрим, чья возьмет!

Первыми атаковали императоры.

Осман ринулся вперед, его ятаган разрезал пространство, оставляя за собой трещины реальности. Я парировал удар ладонью, обернутой в пламя, и клинок взвыл от боли.

— Ты слаб! — рыкнул султан, но в его глазах мелькнул страх, когда моя вторая рука впилась ему в горло, сжимая магией жизни.

— А ты — пешка, — прошипел я, чувствуя, как его агония питает мою ярость.

Но времени на триумф не было. Бывший король Франции обрушил на меня ливень черных роз, каждая — бомба из проклятого железа. Император Поднебесной выпустил драконов, сплетенных из тумана и яда.

— Держись! — крикнула Анастасия где-то справа, отбиваясь от мертвого царя в шапке Мономаха, чьи пальцы превращались в корни, жаждущие крови.

Я отшвырнул Османа, развернулся к Греймдару, но он уже был рядом. Его клинок, длинный и изогнутый, как насмешка, вонзился мне в бок. Боль была леденящей, чуждой — будто сама пустота пожирала плоть.

— Урок окончен, — прошептал он, прижимаясь губами к моему уху. — Сдавайся.

Я схватил его за запястье, чувствуя, как магия защиты — та самая, что должна была спасти мир — рвется из меня, как вода из треснувшего кувшина.

— Пошел ты, муд…

И тогда я сделал то, на что никто не мог рассчитывать.

Принудительное перемещение в Домен

Холод Домена впился в кожу тысячами игл. Воздух густел расплавленным серебром, обжигая легкие с каждым вдохом. Земля под ногами пульсировала в такт моему сердцу, трещины-вены светились звездной росой. Над головой в черном небе мерцало созвездие — оскал моей божественной сущности из семи лезвий.

Греймдар материализовался рядом, обернутый искаженным пространством. Его защитные чары рассыпались алмазной пылью, едва коснувшись здешнего воздуха.

— Сириус… Эридан… — его шепот оставил ожоги на моей коже. Глаза Первого расширились, узнав узоры этого мира — те самые, что когда-то носил на теле убитый ими Монарх.

Я шагнул вперед. Земля вздыбилась, сбив врага с ног.

— Здесь каждая песчинка — моя воля. — щелчок пальцами, и плащ Греймдара вспыхнул огнем. — Твое пространство здесь гниет.

Он взревел, выпустив спирали искаженной реальности. Взмах руки и щупальца застыли хрусталем. Еще жест и осколки вонзились в его лицо. Сапфировая кровь стекала по щеке.