Анастасия сидела справа от меня. Ее бальное платье сверкало нежным перламутром и шуршало шелком при каждом движении. Под столом ее босая нога — она давно скинула туфлю — нежно терлась о мою лодыжку.

— Ваше Высочество, вы рискуете спровоцировать всероссийский скандал, — шепнул я девушке, откусывая кусочек фазана, пока Николай обсуждал с Андреем новые линкоры.

— Пусть попробуют тебя отнять у меня, — ее губы искривились в дерзкой ухмылке, а пальцы внезапно сжали мое колено. Императрица Александра, сидевшая напротив, заметила этот жест и прикрыла лицо веером, но я успел разглядеть в ее глазах смешинку.

Борис, старший принц, не выдержал:

— Настенька, ты сегодня как кошка в марте! Уже и вилку вместо ножа взяла.

Андрей, младший, флегматично разрезал оленину:

— Оставь, Боря. Это у них называется «предсвадебный психоз». У Марфы Петровны так же было — за неделю до венца она лягушку в суп князю Верейскому подкинула.

— А вам, князь Андрей, я подкину не лягушку, а целую жабу в постель, — парировала Анастасия, но тут же покраснела, вспомнив, что за столом сидели родители.

Император грохнул кулаком по столу, заставив звенеть хрусталь:

— Прекратите болтовню! Сегодня мы чествуем героев, а не устраиваем балаган!

Наступила тишина. Николай медленно поднял бокал с рубиновым вином, его голос слегка дрогнул:

— Впрочем… Если герои позволяют себе воровать носки из моего гардероба — что уж говорить о дочери.

Все ахнули. Настенька замерла с куском хлеба у рта:

— Папа!

Как оказалось, в первую ночь моего пребывания во дворце Марк чисто случайно забрел в покои императора, якобы приняв их за библиотеку, и унес пару шелковых носков с вышитыми орлами — просто чтобы посмеяться. В Приграничье я почему-то не придал значения новым обновкам. Ведь носки сидели идеально и грели не хуже шерстяных. Я тогда еще удивился доброте старого самодура.

— Ваше Величество, это были самые роскошные трофеи в моей жизни, — поклонился Мидлер, а Андрей фыркнул в салфетку.

Трапеза продолжилась под смех и звон бокалов. Когда подали десерт — облака безе с ванильным кремом — Анастасия вдруг стала серьезной. Под предлогом поправления моей салфетки она наклонилась так близко, что ее волосы коснулись моей щеки:

— Ты видел, как Андрей держался за бок во время смеха? У него снова болит печень. Доктор сказал…

Она не договорила. Я незаметно провел пальцем по ее ладони, отправляя короткий импульс Власти в ее нервную систему. Это сразу возымело успокаивающий эффект.

— Я займусь его здоровьем. Даю слово.

Императрица, заметив наш шепот, встала, словно изваяние греческой богини: