— Будет исполнено! — коротко ответил военный, сразу принявшийся передавать многочисленные указания. — Игнат Вячеславович, — ненадолго оторвавшись, мужчина обратился к Хлестакову. Человеку, что не так давно оказался назначен мной главным армейским ревизором, — как вы оцениваете тыловое обеспечение военных частей, оставшихся под нашим контролем.

Игнат Вячеславович Хлестаков поднялся. Его спокойный, размеренный голос разлился по залу, словно убаюкивая тревоги присутствующих:

— Благодаря заблаговременным реформам и строгому контролю, тыловое обеспечение войск находится на исключительном уровне. Продовольственные склады заполнены на два года вперед, арсеналы — до отказа. Транспортная сеть модернизирована, логистические маршруты защищены. — Он сделал паузу, переводя взгляд на меня. — Готовность частей — девяносто семь процентов. Оставшиеся три — технические задержки, которые будут устранены в течение недели.

В зале пронесся одобрительный гул. Борис кивнул, но взгляд его оставался тяжелым. Я, воспользовавшись моментом, встал, и тишина воцарилась мгновенно.

— Благодарю, Игнат Вячеславович. — мой голос звучал металлом. — Теперь о главном. Мне придется покинуть страну.

— Что⁈ — Орловский вскинул голову, словно очнувшись от забытья. — Сейчас, когда всё висит на волоске?

— Именно поэтому. — я не дрогнул. — Проблема, которую предстоит решить, угрожает не только империи, но и всему человечеству. Детали не обсуждаются. — бросил быстрый взгляд на братьев Годуновых, и те, стиснув зубы, промолчали.

— А как же… — начал было Суворов, но я прервал его жестом:

— Вы справитесь без меня. У вас есть армия, ресурсы, легитимность. А у меня — обязанность устранить угрозу, которую не возьмет ни одна пушка.

В зале повисло напряжение. Анастасия, незаметно вошедшая и занявшая место позади мужа, сжала мою руку. Я почувствовал дрожь в её пальцах, но не обернулся.

— Обсудим стратегию, — резко встрял Андрей, пытаясь перевести внимание. — Голицын контролирует столицу, но провинции ещё не присягнули узурпатору. Нужно заручиться поддержкой губернаторов.

— Уже направлены гонцы, — отозвался Седой, стоявший у дверей. — Ответы ожидаем к утру.

— А если они предадут? — вполголоса спросил кто-то из толпы.

— Тогда предателей повесят, — холодно ответил Борис. — Но большинство сохранит верность. Отец… — его голос дрогнул, — … император воспитал их лучше.

Орловский хрипло рассмеялся:

— Воспитал? Да они крысятничали при его жизни! Нужен кнут, Глеб Юрьевич. Ваш кнут.

— Кнут будет, — я слегка наклонил голову. — Но сначала — перегруппировка. Руслан Валерьевич, — я повернулся к Суворову, — выделите элитные части для защиты границ Урала. Голицын ударит именно там, чтобы отрезать Сибирь.