— Я даже могу сказать, что понимаю позицию вашего руководства, не могу сказать, что одобряю ее. Вы нарушили вековые правила, затронув неприкасаемые семьи. Это ошибочное решение. Поэтому меня уполномочили сообщить, что мы вынуждены отказаться от наших договоренностей. Это принесёт нам большие убытки, но… На нас давят, очень сильно давят, так что…

Марко Локкерини выглядел искренне расстроенным. Более того, чувствовалось, что факты, которыми оперировал его собеседник, вызывали у настоящего итальянца искренний отклик, что такое месть он понимал всеми фибрами своей души. Право на кровную месть — один из основополагающих принципов жизни итальянского мужчины.

— Скажите, Марко, а что произойдёт, если на международный рынок хлынет большое число технических и ювелирных алмазов?

— Цены на них резко упадут, впрочем, это целиком и полностью зависит от количества и качества предложенного ассортимента.

— О! Качество получше южноафриканских, на уровне лучших индийских, а количество — более чем достаточное! Считайте, что объем рынка за год удвоится, а за три года — утроится!

— О1 Нет, нет, это невозможно! Это будет катастрофа века!

— Скажите, какова доля Ротшильдов в Де Бирс? — задаю прямой и резкий вопрос.

— Я не могу это сказать, это закрытая информация.

Произнеся эти слова, Марко косится на шкаф, который стоил неподалеку от стола, за которым проходят переговоры. Более точно намекнуть, что разговор записывают, он не мог.

— В таком случае, я уполномочен заявить, что в СССР найдены большие месторождения алмазов, точнее, это выходы кемберлитовых трубок. Как вы понимаете, я тут выступаю в роли посредника. Мы заинтересованы в реализации наших алмазов, но не хотим и обрушения рынка. А вот долевое участие Ротшильдов в освоении этих месторождений более чем интересно и вашей семье, и нашему государству.

— Вот как? И какие условия сотрудничества?

— Как вы понимаете, это уже не наша компетенция, нужно, чтобы сюда приехал тот представитель семьи, который в праве решат такие вопросы, не обижайтесь, Марко, это пока что не вы.

— Нет, нет, Мигель, вы абсолютно правы. Такие вопросы могут решать только первые лица государства, мы только доносим до их ушей высказанные намерения. Поэтому, думаю, сюда приедет самый компетентный в данном вопросе представитель семьи.

— И теперь еще раз по тем семьям… Знаете, наш великий писатель Горький написал, что если враг не сдаётся, то его уничтожают.

— Горький? Говорят, он у ваших вождей в плену и большевики не выпускают его на лечение туберкулеза в Италию?

— Это чистой воды бред, Марко! Для нашего писателя создали условия, ничуть не хуже итальянских. У нас тоже есть места, где сама природа лечит туберкулёз. Но мы сейчас не о нём. Что мешало младшей ветке семейства Барухов пойти на переговоры с нами? Что мешало старинному аристократическому роду Вермикатти, который является управляющим состояниями настоящих старых семей Рима и Венеции пойти на переговоры? НИ-ЧЕ-ГО! Кроме самомнения и раздутого эго! Но теперь именно мы устанавливаем правила игры: финансирование (даже косвенное) контрреволюционных, подпольных или оппозиционных группировок ведет финансовую семью к полному уничтожению. Если вы боретесь с нашей страной на легальных площадках — финансирование или кредитование наших врагов — это тюрьма, как минимум, двадцать пять лет каторги, когда мы побеждаем. Чаще всего будем применять пожизненное заключение. Сотрудничество с СССР становится смягчающим фактором. Вот и все новые правили игры. И да, для нас нет и не будет неприкасаемых. Весьма просто и эффективно. И всё согласно Библии, которую вы уважаете, а мы отрицаем как извечную ценность, но некоторые ее принципы притворяем в жизнь. В том числе око за око зуб за зуб. Только в нашей интерпретации это звучит так: за око выбьем противнику оба, пусть ходит слепым, за один зуб — выбьем врагу все зубы до одного!