По итогам этого совещания слетели со своих постов начальник ГАУ Николай Алексеевич Ефимов и ряд директоров танковых (тракторных) заводов.
[1] В РИ создан в 1940 году, производство началось тогда же.
[2] В РИ создан в 1941, производился в 41–42 годах.
Глава тринадцатая Конфликт
Глава тринадцатая
Конфликт
Москва. Кремль. Кабинет Сталина
3 августа 1935 года
(один из верных соратников осетина Сталина, имеретинец Орджоникидзе)
Кабинет вождя — место тихое и спокойное. Власть любит тишину. Власть любит иметь возможность спокойно обдумывать свои шаги. Настоящая власть публична только в той мере, что необходимо для ее легитимации в общества, и не более того. Но сегодня в кабинете вождя было необычно громко. Редко кто спорил с Иосифом Виссарионовичем. Но еще реже кто-то на него кричал. А сейчас в кабинете именно что стоял ор! Посетитель был давно известным и обыкновенным, но этот грузный высокий кавказец с типичным носом-сливой и роскошными густыми усами казалась слишком возбужденным, и даже хозяин кабинета непривычно сжался, от его громкого крика.
— Коба! Я понимаю, что такое реорганизация! Но почему ты вообще мой наркомат вычеркнул из жизни? Почему? Чьи это интриги! Шени дедо! Какая сволочь тебе сказала, что тяжелую промышленность надо отменить? А? Я столько лет собирал самые лучшие кадры, мы строили…
— Серго! Успокойся! — сделал еще одну попытку утихомирить разбушевавшегося товарища Сталин.
— Коба! Не могу успокоиться! Я столько плохого о себе выслушал, что просто охрэнел, да, понимаешь! Я не говорю, что на своем посту не ошибался, но ведь… Почэму этот мэнгрел хрэнов позволяет себе меня оскорблять. Я ему что, работать не давал? Он свои показатели, говорят, просрал, а меня сделать хотел виноватым?
— Хватит! — в голосе Сталина прозвучали такие стальные нотки, что Орджоникидзе застыл, как будто на СТАЛЬНУЮ стену напоролся. И хотя у него пар буквально из ушей валил, но Серго все-таки постарался себя сдержать, ибо хорошо знал черту, через которую в кабинете вождя переходить было чревато.
— Закурим, давай. — примирительным тоном произнёс вождь.
Вспышка гнева одного из верных соратников вождя, имеретинца Серго (Григория Константиновича) Орджоникидзе была вызвана только что закончившимся совещаниям по вопросам промышленного развития СССР. А совещание вызвано заключенными с американцами договорами о строительстве целого ряда промышленных предприятий, что потребовало ускорить реорганизацию и ВСНХ (высшего совета народного хозяйства) страны. И тут выяснилось, что наркомтяж предлагают не просто реорганизовать, выделив из него профильные наркоматы (химпром, боеприпасов, авиационный и т.д.), фактически, его предлагают упразднить. И больше всего с нападками на руководство наркомата тяжелой промышленности выступал товарищ Берия, руководитель промышленного комитета номер один. Причину конфликта Сталин не знал, хотя тот факт, что имело место и национальная рознь, не сбрасывал со счетов. Мингрел Берия предпочитал окружать себя людьми своей национальности, почти что родственниками, можно сказать, что за ним шел его небольшой, но уже влиятельный клан. А Серго — имеретинец, продвигал вообще грузин, создавая (вольно или невольно) свой небольшой клан «верных товарищей», которых тянул за собой и старательно прикрывал их некомпетентность во многих вопросах. Свои кадры он берег и пестовал. К сожалению, иногда это происходило и во вред делу. И вот именно по этому больному для Орджоникидзе вопросу и ударил Берия, собравший и систематизировавший серьезный компромат на наркома. Как говориться, замашки чекиста никуда не делись. Впрочем, для Первого комитета это было то, что нужно.