Папироска погасла, Михаил погасил ее в пепельнице, установленной в беседке, после чего продолжил:

— Я хотел бы заняться строительством, товарищ Сталин. Есть идеи строительства массового дешевого жилья для рабочих. Да, оно не будет настолько комфортным, как вы привыкли, но… чтобы расселить людей из бараков и коммуналок — это единственный выход. А с политической точки зрения — это еще и большой плюс советской власти.

— Скажи, Миша, как ты думаешь, сейчас, если война вспыхнет, враг не нападет на нашу землю, будет ли русский человек сражаться так же яростно, как в ТОЙ войне, в твоем времени? Когда смысл войны русскому человеку непонятен, он воюет плохо: сам знаешь, ни за проливы, ни за концессии в Маньчжурии русский солдат кровь проливать не хотел. А что будет во время войны с фашизмом? То, что Германия всё-таки решится на агрессию, я почти не сомневаюсь. Что думаешь?

Надо дать Кольцову должное — за новой папироской не тянулся, а ответил сразу же, как будто давно думал над этим вопросом.

— Мое вмешательство уже изменило ситуацию в мире. Удачно или нет? Это вопрос. Конечно, когда война народная, ломать хребет врагу получается сподручнее, но обходится это слишком дорого, товарищ Сталин! А люди — это самый ценный ресурс нашего государства. Преданные делу построения социализма, свято верящие в светлое будущее. Именно они и будут потеряны самыми первыми, именно их не будет хватать тому циничному обществу, которое возникнет после вас.

Кольцов задумался буквально на несколько секунд.

— Дело в том, что, если надо защитить друга, советский человек будет воевать не хуже, чем защищая родной дом. Думаю, при соответствующей пропаганде — психологический настрой советского бойца будет правильным, товарищ Сталин. Но нам нельзя делать из Германии друга, я имею ввиду Германию Геринга и Гинденбурга. А вот Германия Тельмана должна стать почти что нашей родной землей. И немецкие рабочие… тут, на наших производствах — их должны воспринимать как своих. Но при этом важно провести разграничительную черту между нашими немецкими рабочими и обманутыми и предавшими интернационализм рабочими нацистского рейха. Эти будут воевать с нами, и воевать умело. Надо избавиться от иллюзии, что стоит только советскому солдату вступить на земли врага, как его рабочие поднимут восстание и поддержат нас. Этого не будет. Вражескую пропаганду нельзя недооценивать.

— Скажи. Не жалко уходить от Артузова? Он тебя очень ценит и отзывается более чем положительно.

— Товарищ Сталин, есть такой термин в моем времени «профессиональное выгорание» — это состояние, когда человек в своей профессии теряет желание работать, теряет профессиональные навыки, чаще всего из-за перенапряжения, физического и эмоционального. Иногда ему помогает просто отпуск, иногда — работа с психологами. А иногда — только смена профессии. Я бы хотел хотя бы на время заняться созиданием. Разрушением уже не могу…