В завершение на простейшем ручном прессе шип загоняли в подготовленную дырку. Поначалу была проблема с качеством резины, жесткая и даже немного ломкая беговая дорожка норовила «сколоться» в процессе запрессовки. Но после того как шипы перед установкой начали окунать шляпкой в восемьдесят восьмой клей, процесс пошел, как по маслу[240] .
Не помешало даже отсутствие специальной зимней резины. Конечно, узкие диагональные И-194 тот еще подарок, но шипы в ромбики их рисунка вполне поместились. Не слишком красиво, все же придется искать на будущий год специальные шины, пусть импортные, безопасность дороже. Зато «Волга» перестала быть коровой на льду и стала управляться на скоростях более 20 км/час. Петровича поразило до глубины души, насколько проще стало ездить. Даже начал немного лихачить, поэтому заставил его повесить поперек заднего стекла транспарант: «Осторожно, шипы». Хватит нам переднего разбитого бампера, незачем еще на задний искать приключений, в смысле, ловить отмороженных на всю голову нешипованных партаппаратчиков.
Вот о чем нужно подумать в будущем, так это о ремнях безопасности. Но тут без специальной капроновой ленты ничего не сделать, разве что с «тойоты» снять… Да чем я вообще думаю-то? Где была моя голова осенью?! Берем систему с RAVчика, и к ней пишем обширную докладную товарищу Шелепину. Немного еще краски сгустить надо, типа, из сотни погибших ремни могли спасти половину[241] . Неужели в СССР людей так много, чтобы терять их в мирное время из-за идиотских консервных банок на колесах?! Внедрить-то копейки стоит, еще и окупится потом на штрафах.
Глава 10 Телетайп, модем, комиссионка
В конце марта начался съезд КПСС. Кабинеты начальников обезлюдели, шутка ли — почти пять тысяч делегатов наскребли по Советскому Союзу![242] Нечто подобное в России двадцать первого века бывало в конце декабря — начале января. Вроде бы обычные рабочие дни, но все принимающие решения товарищи перебирались ближе к теплым морям и океанам. Снимать трубку стоило, только если сильно соскучился по голосам секретарш. Некоторые из них были очень даже ничего, но виртуальные отношения совсем не в духе эпохи.
Когда спала «часовая» лихорадка, у меня немедленно появилось ощущение каникул. Пробовал читать газеты, но быстро понял: Михаил Афанасьевич был еще очень лоялен к советской прессе. Ее нельзя читать ни до обеда, ни после. Разве что на ночь, и то, поди, приснятся ужасы кумачового цвета. Быть может, местные жители и умудрялись вылавливать что-то ценное между строчек, мне это высокое искусство пока оказалось недоступно. Ощущения были, как после пресс-релиза третьеразрядной корпорации областного масштаба. Такой PR-отдел я бы уволил за неделю без выходного пособия.