Темнота упала почти мгновенно, как это бывает в тропиках, так что размещались в небольшой, но явно лучшей гостинице города уже в сумерках. Впрочем, жизнь вокруг кипела, казалось, что весь Вьетнам просыпается как раз после захода солнца.

— Дима, — полчаса спустя Шелепин постучал в комнату Устинова, — пойдем. Мне тут сказали, что с одной из террас открывается чудный вид на реку.

— У-у-у, все бы тебе бежать. Погоди чуток!

— Выходи в холл третьего этажа, там рядом, любой му[102] проводит.

Через десять минут Устинов выбрался на что-то типа большого крытого балкона. У перил Шелепин в свежей белой рубашке потягивал «Miller High Life» из золотисто-желтой банки.

— Держи, — протянул он жестянку из початой картонной коробки, — война тут, а везде фонари, люди ходят, ездят. Даже не верится в бомбежки.

— Да уж, это тебе не Москва в сорок первом, мы там за каждым лучиком света гонялись. — Устинов выдернул язычок банки. — Трофей?

— Черт их знает, скорее контрабанда. Странная тут все же война. — Шелепин достал пачку «Столичных». — Будешь?

— Давай, — протянул руку Устинов. — Сухие хоть?

— Обижаешь!

Курили молча. По потолку бегали маленькие ящерицы-гекконы, охотились за разными насекомыми и постоянно издавали при этом писк. Казалось, что в любой момент ящерки могут свалиться прямо на голову, но недели в тропиках достаточно любому, чтобы понять — этого не случится никогда. В углу, разгоняя быстро спадающую жару, шелестел еще заставший французов вентилятор на ножке. Где-то недалеко на улице визжала свинья, ее явно гоняли, перед тем как пустить на ужин делегации из СССР[103] .

Официант неслышно установил на столе светильник, разложил европейские приборы и салфетки. Чуть позже он же принес первое блюдо — большие кастрюльки с супом фо. Густой говяжий бульон с ароматом имбиря, плоская рисовая лапша, специи и тонко порезанная сырая вырезка… Несмотря на то, что это блюдо подавали едва ли не каждый день, надоесть суп не успел. Две звездочки непогашенных окурков синхронно прочертили темноту, и проголодавшиеся мужчины, усевшись за стол, с аппетитом принялись за еду.

Беседа возобновилась только после того, как тарелки опустели.

— Знаешь, Дима, наше оружие меня удивило. — Шелепин наконец отодвинул тарелку. — Не ожидал, что сможем сражаться на равных со Штатами. Это настоящий триумф!

— Серьезно?! — От удивления Устинов сжал некстати оказавшуюся в руке початую банку. Хрустнула жесть, пиво выплеснулось на скатерть. — Тьфу! Саша, ну зачем под руку-то?!

— Извини, извини! На вот, возьми другую, а эту брось. — Шелепин протянул руку и со смехом достал новый «High Life».