— Добрый вечер. — Шелепин неожиданно приблизился к министру здравоохранения СССР, который с коньячной рюмкой в руке беседовал у лестницы с Пономаревым[152] и еще несколькими сотрудниками из аппарата ЦК. — Борис Васильевич, можно вас отвлечь на минутку?

— Пожалуйста, пожалуйста, Александр Николаевич. — Петровский ответил с улыбкой, но отходить от прежних собеседников не стал, только развернулся лицом к Шелепину.

Полгода не прошло, как Борис Васильевич по протекции Леонида Ильича стал не просто академиком и директором НЦ хирургии при АМН, а министром здравоохранения СССР и «без пяти минут» членом ЦК КПСС. А там всем было известно, что отношения Шелепина и Брежнева обострились донельзя. Говорили, недавно Шелепин даже обратился в Брежневу на вы, со словами «дорогой Леонид Ильич». Поэтому разговоров тет-а-тет Петровский хотел избежать любой ценой, в новогодней толпе наверняка найдутся «доброжелатели», шепнут на ухо, и — прощай, карьера.

— Говорят, вы в начале января забираете на обследование Королева?

— Да, нужно подлечить главного конструктора, совсем вы его замучили! — Последние слова Петровский в шутку адресовал всем окружающим.

— Когда опять отпустите на работу? — засмеялся Шелепин. — Вот хотел с ним поговорить, ребята Шокина предлагают несколько решений по снижению веса его изделий[153] .

— Ну… Надо обследовать недельку, но ничего серьезного. — Академик крутанул коньяк в рюмке. — Наверное, числа двадцатого выйдет он на работу.

— О, вернусь из Вьетнама, и поработаем с товарищами. Сейчас все равно толком ничего не получится, да и зачем Королева лишний раз беспокоить. — Шелепин прищурился, что-то про себя прикинул, похоже, уже собрался двигаться дальше по залу. Добавил, чуть повысив голос: — Точно ничего страшного?

— Любая медицинская процедура по-своему серьезна, — опять пошутил чуть хмельной министр здравоохранения, — даже банки профессор ставит не так, как медсестра.

— Ох, все вы, врачи, такие: как лечить, так пустяк, а как денег просить на приборы, все важно и необходимо! — Теперь заулыбалась вся компания, но Шелепин вдруг стал серьезным. — Очень вас прошу, Борис Васильевич, подойдите к вопросу лечения Сергея Павловича со всей возможной, даже чрезвычайной тщательностью. Его работа и талант очень нужны нашей стране. Пожалуйста, исключите все возможности ошибки.

— Обязательно, товарищ Шелепин, — резко перешел на сухой и официальный тон Петровский. — Все будет на высшем уровне, как и всегда.

— Извините, просто у меня какие-то нехорошие предчувствия. — Александр Николаевич немного смутился. — Спасибо вам, желаю в новом году удач и вам, и всем вашим пациентам.