— Троих знаю… — прошамкал я. — А, нет, четверых. Четвертый работал в интернате, настоящий моральный урод. Но его мы считать не будем. А те трое — они были скучные. И что, совсем ничего спрашивать не будете, Анастасия Юрьевна? Только пара рисунков — типа «нарисуй семью», «нарисуй человека под дождем» и тест на тревожность?
— А-а-ага! — ее глаза смеялись. — И все. Но знаешь, ты сам можешь меня спросить. Ну, мало ли, тебя что-то беспокоит? Обсудим сейчас один на один, если не захочешь — я никому не расскажу. Но если не смогу ответить — постараюсь спросить у кого-то компетентного.
Я отхлебнул чаю — вкусного, с чабрецом, и задумался. Похоже Кузевичи — действительно нормальные. Интересно, в какой школе они учились, в каких семьях жили? Кто их такими нормальными воспитал? Наморщив лоб, я посмотрел на психолога, отметил про себя, что у Ивана Ярославовича в старших классах была губа не дура, и решился:
— Беспокоят три вопроса. Но они очень разные!
— Ну, давай, Миша… Миха? Ты не любишь, когда тебя зовут «Миша»? А почему, кстати?
— Потому что Миша — еле дыша, — прыснул я, и тут же прижал ладони ко рту, чтобы крошки от бутерброда во все стороны не полетели. — Была в интернате вахтерша — Кагринаковна, снажья баба, вот она и… А-а-а, не важно, я, слава Богу, не в интернате больше… Так что, задавать?
— Задавай, задавай, — Анастасия Юрьевна и не думала записывать что-то в блокноте или делать из себя важный вид.
— Ну, так вот. Первое, что меня беспокоит — это тот мужик в Пелле. Он ведь кофту хотел, а я ему в морду дал! Как он там, как его здоровье? — я действительно волновался за него, мне стыдно было, если честно. — Может, к нему в больничку сходить, извиниться, апельсинов принести, ну, я не знаю, что в таких случаях делают!
— Это — выясним, могу прямо сейчас позвонить и узнать, — кивнула она, внимательно и по-доброму глядя на меня. — А еще два вопроса?
— Почему тролль так офигенно танцует, и как так получается, что в колледже что ни девушка — то красавица? Ей-Богу, одни красотки вокруг! — выпалил я. — Вот это — стресс так стресс!
И мигом сделал вид, что самое важное, что есть в моей жизни — это чай с чабрецом и вафли «Ранет». Неловко было до ужаса!
* * *
Глава 17 Ответы
На самом деле, она была молодцом, эта психологушка. Развела меня на свои тестики и рисуночки эдак небрежно, походя, на фоне заварных пирожных и бутербродов. «О, женщины — имя вам коварство!» — кто сказал, не помню, но в самую точку. Но с меня не убудет. Человека под дождем нарисовать — минутное дело: мой парнишка на картинке стоял под ливнем, расставив руки в стороны и подняв лицо навстречу льющимся с неба струям воды, и ржал. Рисую я не очень, но основной посыл психолог с дипломом точно поймет.