* * *

…пахло железной дорогой: окалиной, мазутом, гарью и пирожками из буфета. Наш моб вылезал из «собаки», почти до отказа забитой «динамиками» — нами, то есть. Вагоны стремительно пустели, коротко стриженые парни, крепкие, злые, заряженные, прыгали на асфальт перрона и цепко оглядывались. Вряд ли местные прыгнут на нас прямо здесь, на вокзале — тут дежурит слишком много ребят в погонах… А вот по пути на стадик — это запросто! Ничего, прыгнут — встретим. Огребут, как и раньше огребали, дадут по тапкам, а потом из-за спин дорогой-любимой милиции будут выделываться на секторе — только на это «красные» и способны…

— Давай, Король! Заводи! Скучно стоим! — крикнул кто-то из толпы «динамиков».

Я сдернул с шеи бело-синюю «розу» и крутанул ее над головой:

— Опять стучат колеса поездов

И проводник шмонает по ваго-о-о-нам!

Пришла пора фанатских выездов… — голос, посаженый на секторе во время матча с «БАТЭ» звучал хрипло.

— Знакомые мы рожи видим снова!!! — откликнулись пацаны, и весь выезд двинулся в сторону здешнего стадиона.

И мы шли толпой в двести щей по городу, и ловили недобрые взгляды местных жителей и предупреждающие — доблестных стражей порядка — и ни хрена не боялись. Потому что самый сильный — бело-синий!

— Пусть флаги гордо реют

На секторе чужом!

«Динамо» будет первым

И мы не подведем!.. — эхом отдавалось от окон хрущевок.

* * *

Дверь в палату скрипнула, я встрепенулся, открыл глаза — и увидел медсестру, которая катила тележку с едой. Пахло замечательно, и медсестра в халатике выглядела просто отлично, но… Что за дичь я только что видел? Что это такое было вообще? Что за «Динамо», что за «моб», «выезд», «сектор», «хрущевки»? Что за флаг — красно-зеленый — висел на вокзале? Кто эти парни, чем-то неуловимо напоминающие уруков?

— Михаил, доктор Боткина сказала, что вам нужно поесть, а потом заняться гигиеническими процедурами. Подскажите, мне остаться и помочь вам с судном, или… — у нее были серые глаза и внезапно розовые волосы, которые выбивались из-под форменной шапочки.

— Я сам, сам! — всполошился я.

Еще симпатичные девчонки мне в туалет ходит помогать будут, позорище какое! Медсестра понимающе кивнула, а потом попросила:

— Разрешите, я переведу кровать в положение «полусидя», чтобы вам было удобнее есть?

И перевела, и поставила специальный раскладной столик на одеяло в район бедер, а на столик выставила всякой еды и питья: борщ со сметаной, гречка с двумя поджаристыми котлетами, салат из свежих овощей, белый хлеб с толстенным слоем сливочного масла… У меня рот тут же наполнился слюной, я схватил в руку ложку и хотел уже начать уничтожать все это великолепие, как вдруг меня осенило: