Демонюга осматривает ногу, смешно изогнувшись, как будто человек которого машина сзади обрызгала. Вообще-то, смысл изогнутого лезвия фламберга в том, что он оставляет жестокие, рваные раны, от которых легко истечь кровью и которые очень трудно залечить. У демона от моего удара жестокие рваные царапины. Ему больно, но истекать кровью он не торопится.

Тем не менее мой удар вызывает волну одобрительных криков. Несколько голосов даже начинают скандировать:

— Итвис! Итвис!

Остальные торопятся повторить мое достижение. Шуршат вынимаемые из ножен мечи, что логично — демон плохо колется, зато сносно режется. К вишнемордому осторожно подступают.

Получив свою долю гормонов счастья, все же отступаю немного в сторону. С одной стороны, чтобы проверить свой самоконтроль, с другой — оглянуться на наших врагов. Мы тут с демоном не одни, вообще-то. Не вежливо как-то получается.

Впрочем, появление демона вызвало нечто вроде перемирия. Как наши, так и враги, стараются держаться от него подальше. Вокруг демона собрался только десяток отморозков, остальные жмутся к краям площади. Вражеский строй отступил к самому фонтану. Кажется, даже арбалетчики перестали стрелять.

Демон получает секущий удар по черепу штуковиной, похожей на полуметровый кухонный нож насаженный на окованное сталью древко. Очко за удачный удар уходит рыцарю в доспехах, раскрашенных в желто-красную клетку.

Костяной шлем вишневого не выдерживает удара и теперь болтается на нем рваными лохмотьями. И тут демон, наконец, зарабатывает второе очко — резко бросается в сторону и обрушивает удар дубиной на шлем низкорослого рыцаря. Того самого, которого я недавно лечил. Тот действовал слишком смело и подобрался к демону почти вплотную. Латник замешкался, похоже в первый момент верх взяла привычка принимать удары на доспех, и не успел увернуться. Удар демонической дубиной смял его, как удар молотком мог бы смять консервную банку. Брызнула кровь.

Это досадное событие вызвало крики ярости у окружающих и испуганные вопли у пехтуры и лучников, стоявших вдалеке. Действия латников стали осторожнее. А демон смог передохнуть. Встал, опершись на дубину, рядом с поверженным человеком. Протянул руку, макнул в кровь и демонстративно слизнул её с пальцев нечеловечески длинным языком. И тут раздался хлесткий стук арбалетного выстрела и в морде демона появился цветок.

Когда стреляешь в упор, арбалетный болт летит слишком быстро для человеческого глаза. И при попадании кажется, что он как будто появляется уже в цели. А из-за оперения, обычно раскрашенного в яркие цвета, арбалетные болты напоминают издалека цветы. Вот демон и расцвел. Забавно то, что его язык оказался пришпилен к носу. Вишневокожий завизжал, что послужило сигналом к атаке для латников. Не переставая визжать, демон замахал вокруг себя дубиной. Боль придала ему скорости и силы — он умудрился выбить из рук латника алебарду, вскользь задел щит, превратив крепкое, окованное железом дерево в груду молотого хлама и отправив его хозяина в полет, а потом резко развернуться на грохот копыт и поймать грудью наконечник кавалерийского копья.