Глава 1 Гибельные земли
В нашем мире охота раньше была опасной. Я даже однажды вычитал, что какой-то именитый хрен с горы сказал:«Охота похожа на маленькую войну».
Может, в этом мире тоже так. Но только не в Регенстве. Здесь, если кто-то идёт за дичью или на зверя, говорят, что он пошёл «ловить», «добывать» или ещё как-то. Слово, которое мой внутренний переводчик трактует как «охота», тут всегда про зверя из Гибельных Земель. И это местное слово одного корня со словом «война».
И это дело благородных господ. Генетически правильных — в буквальном смысле.
Охота в этом мире — это не про зверя. Зверь просто вылез из своей дыры в Гибельных Землях, где трава иногда жаждет крови, а деревья живут дольше всего остального, но всё равно дохнут или превращаются в нечто, что не должно расти в нашем мире. Зверь просто живёт, иногда выходит за границы — и даже не знает, что кто-то уже решил сделать из него легенду.
Охота — про нас. Всадников. Про то, как мы хотим выглядеть в глазах других. Про то, как приятно мчаться вперёд, когда рога ревут, а каждый в седле думает не о том, как выжить, а о том, чтобы взять первым, взять лучшее и вернуться с трофеем, на который будут смотреть с завистью.
В Гибельных Землях опасно. И именно это делает их такими прекрасными. Сам воздух там — как густой пьянящий дым с наркотиком, и ты втягиваешь его так же, с предвкушением. И он не отпускает. Там всё время кажется, что тебя уже заметили. Но именно туда так любят ездить на охоту — потому что чем опаснее место, тем громче слава.
Хотя, последнее время это не совсем так. Лесан и вовсе сделали из охоты ремесло. Но все же…
Пущенное копьё, свист стрелы, горячее дыхание коня — и впереди не просто зверь, а сама враждебность этого мира, сжатая в мышцах и клыках. Ветер в лицо, рёв рогов… и где-то в зарослях ждёт то, что сделает тебя героем. Или кормом. Иногда — одновременно.
Азарт. Я никогда раньше не понимал значения этого слова. Говорят, во времена Пушкина Российскую Империю накрыла эпидемия азартных игр. Сотни лет дворяне проигрывались в ноль и стрелялись, не в силах выплатить долги. Да и сам Пушкин был запойным игроком. Как и все, кто кротко смотрит на нас с оскоплённых портретов в школьной программе. Опасные дуэлянты, убийцы, полные страстей любовники и игроки, ставящие жизнь в примитивнейших играх на чистую удачу — вот типичный портрет поэта «золотого века». И это ожидаемая и неотъемлемая часть качеств любого всадника в мире Караэна. И даже малая часть того чувства, что охватывает тебя за карточным столом, а не когда ты рискуешь жизнью в Гибельных Землях, вполне оправдывает их безумие и желание ставить на кон все.