К обеду мы вдруг наткнулись на радующий глаз зелёный оазис. Зажатый между тремя холмами, он манил своей прохладой. Подъехав поближе, я понял, что эти заросли разительно отличаются от привычных деревьев. Люди радостно приветствовали зелень и ожидание отдыха в тени рощи.

Разумеется, мы въехали в неё, со мной во главе. Нельзя же показывать всем, что у тебя мало храбрости. Или есть мозги. Впрочем, очень скоро заволновался Коровиэль — ему не надо было ничего доказывать окружающим. Я воспользовался моментом и поднял руку, приказывая остановиться. И огляделся, не поднимая забрала. Как в аквариум попал, только стенки были из влажного воздуха и сильного, травянистого и пряного запаха.

Стволы — толстые, но не прямые. Они изгибались спиралью, как будто росли, подражая огромным улиткам или раковине наутилуса. Кора слоистая, переливалась синевой и бронзой, а местами — с прозрачными прожилками, в которых поблёскивала вязкая жидкость. Если присмотреться, она медленно перетекала, как ртуть в колбах алхимика.

Вместо привычной кроны над головой клубились гигантские перистые листья, в глубине переплетённые так, что сквозь них почти не пробивался свет. Отчасти деревья походили на древние папоротники, только в центре каждого листа торчал длинный, с ладонь, шип с золотистым кончиком. Иногда он медленно поворачивался, будто наводился на цель.

Под ногами лошадей — мох, но не мягкий, а тугой и упругий, как щётка из тонких пружин. При каждом шаге он тихо потрескивал, и это потрескивание отдавалось в зубах. На стволах виднелись круглые и пушистые диски плесени — с узором, похожим на китайские иероглифы.

— Может, всё же разбить лагерь на холме? — осторожно пробасил Сперат. — Оттуда лучше обзор…

— Это Спирали Гибельных Земель, — раздался позади голос Фарида. Я повернул Коровиэля — обернуться в доспехах дело трудное. Фарид проехал поближе к нам, не торопясь, впрочем, углубиться в рощу. Не доезжая первых растений, он спрыгнул с седла — легко, будто его тяжёлый кожаный плащ не скрывал целые грозди сумочек и странных бронзовых блях на множестве ремешков, — и провёл ладонью по коре. — Выросли, наверное, ещё до того, как Долгобороды вылезли из пещер. Они любят Гибельные Земли. Жрут их, как коза куст.

— Жрут? — уточнил за меня Волок.

— Ну а как ты это назовёшь? — южанин хмыкнул. Откинул капюшон и задумчиво провёл ладонью по лысине. — Эти деревья тянут в себя всё: магию, жизнь, память. Могут стоять веками, пока не насытятся. А потом — умирают, и из их сердцевины можно вырезать «спящий жезл». Знаете, что это, сеньор?