Я же уселся на Коровиэля и проехался по топкому берегу отступившего озера. Магия Фарида не сильно замутила воду — под её толщей проступили руины. Панцирников нигде не было видно, зато были видны плоды их трудов: плотина, перекрывающая старое русло ручья, ведущего в лес. Здоровенное сооружение, сложенное не только из стволов, но и из немалых камней. Где-то внутри, надо полагать, они и прячутся.

— Зато теперь мы знаем, кто спугнул лесорубов, — пробасил Сперат.

— Не только лесорубов, — я показал на оплывшие холмы земли. — Они вели раскопки. Точно как ректор Джакобиан. Раньше этот ручей питал небольшой бассейн, вокруг которого стояло поместье. Вон, видишь остатки стен?

— И они выкопали то, что их убило, — угрюмо буркнул Волок.

— Или успели разбогатеть, а потом убежать, — не поддержал я его пессимизм.

— Панцирники всегда приходят к воде, — сказал Сперат. — Им следовало знать это.

— Мне больше интересно, откуда они приходят, — ответил я.

— Узнаете это — и должность почётного ректора ваша в любом университете Регентства, — хохотнул Фарид.

Он некоторое время пил что-то из маленьких склянок, которые доставал из сумок на поясе. Это пошло ему на пользу: лицо по-прежнему оставалось бледным, под глазами пролегли круги, но глаза вернули привычную хитринку и проницательность, заблестели, как после бутылки вина.

— Это самая большая тайна Гибельных Земель. Раньше учёные мужи — а неграмотное быдло и до сих пор — думали, что живность там это изуродованные создания, что забрели внутрь. Однако вот недавний пример показывает: это далеко не всегда так. Правда в том, что Гибельные Земли куда чаще просто убивают то, что попало в них. И очень редко изменяют. И изменения эти — скорее проклятие, чем дар.

Однако во многих из Гибельных Земель есть одинаковые существа, похожие друг на друга и наделённые особыми свойствами, делающими их опасными. Откуда они появляются? Вот загадка, достойная мужа, наделённого мудростью и смелостью задавать вопросы…

— И что они жрут, — перебил подошедший Гирен. — Я не вижу в воде рыбу. И мертвяки не пожёванные.

— Я же объяснил: они в сродстве с водой, — дёрнулся Фарид.

Натолкнулся на взгляд Гирена. Холодный, равнодушный. Поверх великолепных и надменных усов. Чародей вспомнил, что он не у себя в университете и читает лекции, слегка отрезвел, опустил голову и отошёл в сторону.

— Ты что-то хотел, Гирен?

Хоть я его и называл про себя «старшиной», он был скорее дядькой над дружиной. А это значило, что он мне не докладывался. Да и приказы выполнять не особенно хотел — вполне мог их и пообсуждать. Не армия. Отношения скорее семейные. Поэтому подошёл он не просто так. И задать вопрос это отличный повод отвлечь его от чародея — странным образом чародеи приводили закованных в железо убий в бешенство именно тогда, когда демонстрировали явно выдающиеся магические умения. Привыкшие полагаться на чистый талант благородные, скорее всего, просто завидовали. А может, чувствовали угрозу своему положению, как классу.