— Сеньоре Адель ничего не угрожает, — тихо сказал он. — Она дама. К тому же…
Я понял, что сейчас теряю авторитет. Как рыцарь я должен был быть диким, уверенным и необузданным рубакой, который воспринимает поездку жены к Королю как нормальный политический инструмент. А я выглядел как человек, который слишком любит свою жену. В обычной жизни это не самый тяжкий грех. В политике — слабое место, подсвеченное красной краской.
Я повысил голос.
— Моя жена недавно родила, и у неё на руках маленький сын. Дорога опасна для него, а оставлять его без материнского молока я не желаю.
Отмазка была слабая. Но хоть что-то. Это уже не «я боюсь за жену», а «я охраняю будущее семьи». Местные такое понимали. Не обязательно уважали, но понимали. Адель положила ладонь мне на руку. Тёплую. Лёгкую. Непреклонную.
— Я заверяю, что буду соблюдать все предосторожности, мой сеньор.
Вот зараза.
— Что же, решено, — сказал Гарвин Алнез.
И вот тут я физически почувствовал границу своей власти. В моём зале. Перед моим троном. Среди моих людей. При моих стражниках. Гарвин Алнез, на правах близкого союзника, почти друга и главы Великой Семьи, сказал это так, что решение стало принятым.
Я мог бы продавить.
Наверное.
Мог бы стукнуть кулаком по подлокотнику, рявкнуть, напомнить, кто тут герцог Караэна, Змей, Хранитель, епископ, победитель мёртвых, строитель стен и прочие красивые слова, которыми удобно объяснять чужую кровь на своём лице.
Но если бы я продавил сейчас, мне пришлось бы давить потом ещё. И ещё. И однажды я бы обнаружил, что вокруг меня не союзники, а подчинённые. Разница тонкая. До первого предательства.
Вот прямо тут проходила граница моей непререкаемой монархии.
— Значит, сеньора Адель отправится вперёд на переговоры, — продолжил Гарвин. — А мы тем временем подготовимся к худшему варианту. Пожалуй, следует в максимально возможные сроки укрепить стены и ворота. Что у нас с Арсеналом и запасами продовольствия?
Глава 4 Королевская милость
Несмотря на заверения Короля, что речь идёт всего лишь о визите вежливости, Караэн подготовился. Разумеется, исключительно из чистого уважения.
Городские арсеналы вежливо открыли. Арбалеты проверили, треть оказалась нуждающейся в ремонте. Болты пересчитали, потом пересчитали ещё раз, но уже другие люди, которые никак не могли знать, к каким цифрам пришли первые. Ну, в общем, все эти заморочки города, где все относятся друг к другу исключительно с уважением. Ополчение подняли не полностью, чтобы не выглядеть испуганными, но достаточно, чтобы на каждой улице вдруг оказалось подозрительно много людей, которым некуда было идти, кроме как стоять рядом с перекрёстками. Бранкоты, какие можно было подтянуть быстро, подтянули.