— Как долетели, Ваше Сиятельство? — встретил меня у трапа Роальд Силантьевич, которого сопровождали два наших молодых алькальда — практиканта.

Вообще-то их шестеро на Сахалин послано, но больно уж он здоровый, этот остров. Всего лишь немногим меньше того же Хоккайдо. Так что не удивительно, что остальные парни даже не знают, что я к ним прилетел.

Если что, то протяжённость острова девятьсот сорок восемь километров, а ширина сто шестьдесят. Попробуй, доберись по зиме по местным недоразумениям, которые язык не поворачивается назвать дорогами.

Да, пришлось мне приналечь на администрирование. Шутка ли, островок в семьдесят шесть с лишним тысяч квадратных километров! Неплохую деляночку мне Император выделил, чтобы я смог себя показать и на благо Империи поработать.

Ну, да ладно… Когда я за Сахалин торговался, то был же уверен, что это мне во благо. Вот и нечего теперь жаловаться.

— Долетели отлично! –ответил я, бодро спрыгивая с трапа и помогая сойти Аю, — Заранее выслали в Иркутск сменные экипажи, и частично обновили там своих уставших пилотов, дав оставшимся отдохнуть.

— Угу. А из Иркутска в Хабаровск напрямик двинули, — неодобрительно покачал алькальд головой, живенько представив себе карту нашего маршрута.

Чисто по-человечески я его понимаю. Не гоже князю лихачить над чужими территориями.

Да, мы торопились. Да, немного срезали углы, чтобы не выписывать зигзаги. Подумаешь, часа четыре над Китаем поболтались. Облачно же было. Кто нас с земли увидит.

Опять же, надо будет при удобном случае Императору пожаловаться. Это вовсе не дело, такие кругаля в будущем кружить всего лишь из-за того, что Харбин мы когда-то сдуру взяли и сами Маньчжурии продали. Теперь там не пойми что творится. Волны эпидемий так Китай выкосили, что плотность населения между Читой и Владивостоком у них сейчас примерно такая же, как у нас в Сибири. Малолюдно, одним словом.

— А у нас баня готова, — вмешался в наш диалог один из молодых практикантов, по-моему, Игорь.

— Дорогой ты мой человек! Что же ты раньше -то молчал, — чуть ли не подпрыгнул я на месте, душой и телом понимая, чего же мне так не хватало уже очень давно, — Так, планы меняются, — громко объявил я, оборачиваясь в сторону подошедшего к нам Соломахина, — Сегодня баня. Завтра обсуждаем планы и проводим переговоры. А война — послезавтра!

Произнеся столь эпохальную и историческую речь, я даже преисполнился сам к себе уважением.

Больно уж всё к месту было сказано, и жутко харизматично вышло. Даже генерал Алябьев не нашёлся, что добавить.

— Если надерёшься в бане, как свинья, ко мне не приходи, — чуть слышно шепнула мне Аю на ушко.