Дураком местный властитель не был и намёк оценил правильно.

— Товары, наверное, те же самые, что торговцы и купцы с их стороны везут? — презрительно сощурившись, высказал Толе-бий своё предположение, ожидая от собеседника безусловного подтверждения.

Русские товары он знал. Не было среди них ничего такого, чтобы за душу брало. Для себя, любимого, лучше французское или персидское купить, пусть и втридорога.

— Как бы те, да вот не совсем те, — усмехнулся Салават, — Кое-что из моих подарков как раз на их ярмарке куплено. Говорят, специально для торговли со степняками русские её прямо напротив Камышина построили. Оказывается, купцы к нам далеко не всё самое лучшее из России везли. Норовили купить там что подешевле, а нам продать подороже. Оттого и цены у них один к двум, а то и один к трём по сравнению с Камышинской ярмаркой, и товар был далеко не лучший. А уж по богатству и выбору товаров ни один из приезжих купцов и рядом с ярмаркой не стоял.

— И что же там такого необычного?

— Смотреть надо, — свернул в сумраке юрты белоснежными зубами Салават, расплываясь в улыбке, — Кое-что я и сам первый раз увидел.

Что будет дальше, Салават уже знал. Всё лето он ведёт такие разговоры и пока ещё никого товары от русских не оставили равнодушными. Нравятся они степнякам и заставляют крепко задуматься. Столько полезных вещей ни от персов ни от французов в Степь не везут.

* * *

Опять меня Шабалин развёл, как последнего…

Впрочем, это не важно.

Беда в том, что я его ни разу не удивил.

— Олег Игоревич, уже трое наших пилотов, да-да, тех самых, что считались с выгоревшим Источником, обнаружили у себя его возрождение. Если бы не чересчур скудное финансирование нашей Академии, — тут наставник сделал многозначительную паузу и как-то очень нехорошо посмотрел в мою сторону, — То изучение этого феномена могло бы продвинуться намного дальше и проходить значительно быстрее.

— Я вам дал разрешение на дополнительный бабс… Э-э женский платный курс, — официально отчеканил я, поневоле подстраиваясь в ногу с наставником, как этому меня научили в мою курсантскую бытность.

— Конечно, спасибо, — как-то уж чересчур язвительно отозвался Шабалин, — Но мне бы хотелось, чисто исходя из моего природного любопытства, узнать, как вы это себе представляете?

— А что не так? — задал я сакраментальный вопрос, учитывая специфику недавно открытой Академии.

— Да всё!! — в крик вызверился Шабалин, напрочь сбрасывая с себя маску приличного человека, в которую, впрочем, я уже давно не верю, — У нас двадцать пять мест, а подано триста двадцать семь заявлений!