Вечером он прилично принял на грудь вместе с приглашённым другом детства. Потом они, на пару с Аристархом Соломоновичем, обсудили новости из газет, где как раз описывались подвиги архимагов, отстоявших Нижнее Поволжье от персидского нашествия, а там и до других дел дошли. Тут-то и выяснилось, что Аристарх последние деньки доживает. Как ни боролись целители с его болезнью, но доконала она его всё-таки. Ни один из целителей больше трёх месяцев жизни старому ювелиру не пообещал. А там и вариант со свадьбой сам собой в пьяные головы пришёл, да так крепко там засел, что на следующий день друзья снова встретились, чтобы уже на трезвую голову всё обсудить.

— Ну, вот. Теперь хоть что-то понятно стало, — откинулся я на диван, и жестом позвал сестрёнок забираться ко мне.

— Видишь, как всё удачно получается. У нас дети будут в браке рождены, — промурлыкала Валя, занимая место Алефтины.

— И наследство у Аристарха Соломоновича очень приличное. Как-никак, а ювелир он знатный, — занялась Аля столом, — Да и нас он с самого детства нянчил. Как ни придёт в гости, всегда с гостинцами.

— А потом, мы же купчихи. После смерти мужа имеем право самостоятельное дело завести. Дворянки не могут, а мы в своём праве будем.

— Это как? — не дошёл до меня смысл последнего предложения.

— Очень просто. По нашим законам вдовая купчиха может сама дела вести. К примеру, те же купеческие. И делать она это будет наравне с любым купцом.

— А дворянки сами ничего не могут. Тут недавно мне рассказывали, что известная собирательница коллекций графиня Орлова вынуждена было от мужа письма разрешительного ждать, в котором он разрешал ей её же деньги на покупку какой-то коллекции потратить, — опять по очереди затарахтели сестрёнки, вываливая потоки слов и информации.

К счастью, напор и скорострельность они заметно снизили, и понимать их стало на порядок легче.

— Мы, скорее всего, магазины откроем по продаже сладостей.

— Для начала, хотя бы два.

— Ага, мы даже помещения уже присмотрели.

— А уж потом, когда детишек родим, можно будет и о расширении подумать.

— Уж как наш отец внучат ждёт.

— Он такой смешной. Недавно специально ездил в магазин, чтобы колыбельки посмотреть.

— Ругался потом. Сказал, что заказывать будет. Ничего ему не понравилось.

— А на меня Ерофей Константинович сильно сердит? — всё-таки решился я задать вовсе немаловажный вопрос.

— Чего ему сердиться, если мы правду рассказали, — потупилась Валя.

— Интересно, какую? — повернул я её к себе так, чтобы посмотреть в глаза.

— Самую настоящую. Сказали, что давно тебя любим, и никого другого нам не надо, — выдала она на выдохе, словно в холодную воду собралась прыгать.