— О-о-о! Друг мой. Я думал, что только мне не рассказали, а оказывается и ты в неведении, — засмеялся Григорий. — Ершов женится на Лунгиной, а Дубровский — на Мышкиной. Ну и я женюсь на сестре Виктора.

— Вы чего там, массово помешались? Три свадьбы разом? — удивился Лев.

— Ха-ха. Типо того. Ну, так что скажешь?

— Да, не проблема. Буду шафером, — согласился Лев.

— Ну и славно. Пошел я предложение делать. Ты бы тоже прекращал сопли жевать.

— А я и не жую соп… — начал распаляться Лев.

— Пока-пока! — прокричал Оболенский и сбросил вызов.

Убрав мобилет в карман, Лев заметил, что отец и Кьяра как-то странно смотрят на него. Лев Львович остановил сражение и направился прямиком к сыну. Положил руку на плечо и тихонько шепнул:

— Да Лёва, я тоже думаю что тебе пора окольцеваться. Ха-ха-ха! — расхохотался глава рода, перекинул двуручник через плечо и пошел к выходу с тренировочной арены.

Лев проводил его взглядом и, вспылив, выкрикнул:

— Да вы сговорились⁈

Убрав меч в ножны, Кьяра вытерла ладонью пот со лба и, подойдя ближе, спросила:

— Ты о чём?

— Да, так. Не обращай внимания, — ответил Лев и поправил пиджак, в кармане которого лежала коробка с кольцом.

* * *

Иркутск.

Неподалёку от ночного клуба Ля Рош.

Махаонов Феофан Борисович провёл незабываемую ночь с двумя красотками, одна из которых потеряла сумочку в заведении. Как истинный кавалер, а точнее ценитель женских ласк, он благодушно согласился отыскать сумочку в обмен на ещё одну встречу.

Личный водитель вёз Махаонова в клуб, а барон, сидя на заднем сиденьи, горланил песню, игравшую всю ночь в клубе:

— … Ночами прижимаю,

Охаю вздыхаю,

Говорю ей, что не брошу,

И о том, что я хороший,

Но я подле-е-ец! Я подлец! Ха-ха!

Махаонов приоткрыл окошко и, вдохнув прохладный воздух, откинулся на сиденье.

— Да, Прошка. Эт тебе не крестьянок щупать! Там такие бабы. М-м-м! Закачаешься!

— Вам виднее, ваше благородие, — отозвался водитель.

— Само собой, виднее! Мой старик думал, что самый умный, и что? Практически профукал всё моё наследство! А я просил этого кретина. Дай денег на ночной клуб. Хрен тебе, говорит, а не деньги. Хвала богам, этот дегенерат сыграл в ящик раньше, чем успел всё просрать. И посмотри, где я теперь?

— На Ямской улице, ваше благородие, — буркнул водила, так как совершенно не вслушивался в очередную самопохвалу барона.

— Идиот. Я имею ввиду не территориальное расположение, а общественное! Я один из богатейших людей Иркутска! Со мной даже графы считаются, — самодовольно заявил Махаонов и ткнул пальцем в потолок, показывая, какой он важный.