Ну вот. Ещё один растроганный. Видимо у Миши внутри скопилось не слабое напряжение, так как он всхлипнул и заплакал навзрыд. Пришлось его успокаивать.
— Я боялся, что ты меня не простишь… — Вздрогнул Картаполов.
— А ты тут причём? Ты только начал перенимать дела отца, а дядя в тюрьме уже три года, это не твоих рук дело. Всё хорошо. Успокаивайся.
Три года в тюрьме… Полагаю тюрьмы в Сибирских рудниках, это то ещё испытание. Холодина, сырость, хреновая кормёжка, побои. И как он смог выжить? Да уж. Мой дядя кремень! Интересно какой он? Судя по длительности заключения, он должен был сильно поменяться и стать измученным и серьёзным. А каким он был в молодости?
Вопросы кружились в голове сменяя друг друга. И ни на один из них у меня не было ответа. Кстати, забавно получается. Если это тот дядя, о котором я думаю, то в бумагах моего отца было написано, что Картаполов его убил. Как же его звали? Вроде бы Тихон Тихонович Продубровский? Выходит, он не умер, а был пленён? Или это не тот дядя?
Мои мысли прервала машина, остановившаяся у порога в особняк Картаполовых. Двери открылись, и мы выбрались наружу. Солнышко светит, птички поют, лёгкий ветерок морозит лицо.
Осмотревшись, я заметил, что правое крыло особняка Михаила уже отремонтировано. Нападение Богомолова было так давно, что я о нём уже успел позабыть. Если бы не подпалины, оставленные на камне особняка, то я бы усомнился в том было ли это на самом деле или просто приснилось.
— Прошу за мной. Твой дядя размещён в моём кабинете. — Сказал Михаил и первым вошел в особняк.
Мы поднялись на пару этажей вверх, и проходя мимо оранжереи я улыбнулся.
— Миша, помнишь в окно оранжереи влетела птица? Тебе тогда ещё отрезало мочку уха. — Сказал я и Картаполов тут же схватился за ухо, на котором осталась тонкая полоска шрама.
— Это был Клювик? — Спросил Миша.
— Ты догадался? — Удивился я.
— Пару месяцев назад, когда увидел твоего коршуна поближе, то всё понял.
— Да, не с того у нас началось общение. — Задумчиво протянул я.
— Мне нужна была порка, чтобы прийти в себя. Спасибо, что вернул мне мою жизнь. Потому что я жил жизнью, которую мне навязал отец. — С болью сказал Миша и остановился. — Мы пришли.
Он указал на кабинет и толкнул дверь.
Глава 3
Войдя в кабинет Михаила, я увидел прямоугольный кусок плоти, из которого торчала голова. Мужчина лежал на диване и смотрел в потолок. Чёрные волосы, подёрнутые сединой. Лицо, изрытое глубокими морщинами. Он лежал и насвистывал под нос какую-то мелодию. Как только дядя заметил меня, то тут же радостно выкрикнул: