- Просто заставь его зайти в воду, - нашёптывал ей Шакра. – Ты умеешь внушать любовь одним движением бровей, прекраснейшая из женщин. Внуши ему любовь, позови за собой… И ничего не бойся, я буду рядом…
- Д-да, господин… - произнесла она с запинкой.
- Не снимай украшений, - он выдернул из её волос шпильку, выпустив пряди на свободу и позволив им упасть на плечи и спину. – Ну же, иди. Порадуй своего царя, - он развернул её к озеру и подшлёпнул по ягодицам, отправляя вперёд.
Анджали медленно побрела к озеру. Песок немилосердно жёг ступни, голубые прозрачные волны заманчиво плескались, но она не торопилась окунаться в эту манящую прохладу. У самой кромки Анджали оглянулась. На берегу никого не было. Шакра исчез. Она осталась совсем одна и не знала, что её ждёт.
Глубоко вздохнув, она сделала шаг, другой, и вода нежно приняла её в объятия, закачав на поверхности, как лепесток розового цветка, упавший с дерева.
Оттолкнувшись ногами, Анджали поплыла, как учили в школе апсар – вытянув вперёд руки, изгибаясь всем телом, а потом перевернулась на спину, подставив груди сияющему солнцу.
Купаться так, чтобы тебя пожелал любой мужчина – это тоже искусство. Купающаяся женщина – это уже возбуждающее зрелище, но надо, чтобы твоё купание вызвало не жеребячий хохот, а вожделение, всплеск возбуждения, настоящий удар – словно плеснули в лицо холодной водой.
Постепенно Анджали расслабилась, покачиваясь на голубых волнах неизвестного озера. Вода была приятно прохладной, она придавала сил, мягко покачивала, успокаивая ту, в жилах которой текла не кровь, а вода. Ведь всем известно, что апсары вышли из океана… Они – дочери воды… Вода – их стихия…
Анджали долго плавала, а потом выбралась на отмель почти у самого берега. Теперь волны скрывали её лишь до пупка, и она зачерпывала воду горстями и плескала в лицо, на плечи, на грудь, касаясь кончиками пальцев кожи, проводя ими от подбородка до груди, словно лаская себя.
Может, никто и не придёт. Может, это всего лишь игра царя богов. Может…
Песок скрипнул под чьими-то ногами, и, обернувшись, Анджали увидела мужчину, который только что вышел из леса. Она медленно подняла руки, прикрывая ладонями обнажённую грудь. Извечный жест женской стыдливости, который распаляет мужчин сильнее, чем открытость и доступность.
Мужчина, что вышел из леса, был высоким и крепким, смуглым и темноглазым, с длинными черными волосами и чёрными усами. Волосы и усы были тщательно расчёсаны, а одет он был в шёлковые одежды, расшитые золотой нитью. В ушах его сверкали золотые серьги, на руках звенели широкие золотые браслеты. Он держал лук, и колчан, но бросил их, когда ступил на песок.