— Тебе не нравятся смерды?
— С чего ты решил так? — удивилась она.
— Ну ты просто так говоришь, чуть ли не с отвращением: смерды, чернь, простолюдины…
— Ну так потому что они такие и есть: смерды, чернь, простолюдины. Не с придыханием же мне о них говорить, — усмехнулась Ирис.
— Я тоже был смердом, — напомнил я.
— Сочувствую. Но тебя признали равным нам, а значит, ты смердом никогда и не был. Да и, будем честны, не похож ты на свинопаса. Речь, конечно, оставляет желать лучшего, но Серафина права: простолюдины редко умеют писать и читать, ещё реже считать. Так что кто ты на самом деле, ещё большо-о-ой вопрос…
Её взгляд стал хитрожопым, как у меня, когда я пытался доказать, что уже оплатил проезд, хотя этого не делал.
Следующим днём мы вновь были в воздухе. Берег шёл не ровно на север, а восточнее. Вскоре, как обещала Ирис, начали попадаться и прибрежные деревушки, и пара городов, после чего снова пошли леса, а мы свернули обратно к столице.
Патруль длился несколько дней и теперь подходил к концу. Изначально смысла я в нём не видел: между промежутками можно было проскочить с закрытыми глазами даже армии, но это была и демонстрация силы, и возможность патрульным оказаться ближе всех к месту прорыва и вступить в бой почти сразу. Короче, свои правила, своя тактика, хотя я её не совсем понимал.
Мы вернулись уже к самому вечеру. На шпиле нас встречали слуги и, естественно, Серафина. Только держалась она от нас подальше, как и, собственно, девчонки из прислуги. Только когда я слез (именно я, потому что, когда слезла Ирис, никто ещё не подходили), все рискнули спуститься со стены. Охрененную репутацию я себе набил, конечно…
— Как всё прошло? — поинтересовалась Серафина, подойдя к нам.
— Плодотворно, — кивнула Ирис.
— Нормально, — пожал я плечами.
Видимо, пожал как-то неправильно, потому что глава всадниц вопросительно посмотрела на свою подругу, а та поморщилась, типа говоря, что потом обсудят. Меня обсудят, ага. То, что я не смог, как полоумный маньяк, резать всех налево и направо.
А вообще, мне насрать. Не нравлюсь — могут отпускать на все четыре стороны. Только Бегемота заберу с собой, чтобы было сподручнее путешествовать. Благо есть куда идти и что делать.
Не знаю почему, но меня буквально всё нервировало в этот вечер. Служанки, всадницы, грёбанный камень на входе, о который только и постоянно я спотыкаюсь. А ночью, едва я закрыл глаза, начали сниться кошмары. Опять степь, опять люди, но не живые, а обмороженные и разваливающиеся от ледяного пламени. Они шли, как зомби, в мою сторону, тянули руки ко мне и что-то мычали, что-то очень недоброе. А я сделал то, что умел лучше всего — сбежал.