— Я видел, — подал голос со стола Кеша, — мне сразу показались подозрительными птички, которые тут постоянно висели над нами. Подлетел как-то к одной поближе, оказалось это муляж… ну неживая птичка, механическая…

— Дрон? — спросил я.

— Что такое дрон? — тут же потребовала уточнений Оксана.

— Это от английского drone, значит трутень — беспилотный летательный аппарат. Обычно они применяются в двух случаях — если надо разбомбить что-то или если надо понаблюдать за чем-то. У нас очевидно второй вариант, БПЛА с камерой на борту.

— Тээээк, — протянул Кеша, — а Коска-то с мичманом, похоже, не зря про 2017 год говорили — в нашем-то времени таких штук пока ещё не изобрели. Давай-ка ты, Антоша, колись насчёт двадцать первого века…

Я поразмыслил немного и плюнул, была-не была, расколюсь, как грецких орех, а там будь, что будет.

— Да, правы они были во всём, и Коска, и мичман… не знаю, откуда они узнали про меня, но я из 21 века, это точно.

— А тут ты как оказался? — тут же спросила Оксана.

— Ты будешь смеяться, но заснул в самолёте в 2017 году, а проснулся тоже в самолёте, но 1987-м…

— И как у вас там, в двадцать первом веке? — продолжила допытываться она.

— Жить можно… СССР, если это вам интересно, прикажет долго жить через четыре года, вместо него образуется непонятный Союз независимых государств из 15 штук, все девяностые годы мы будем выживать, как сумеем, очень тяжело будет, а далее более-менее всё наладится… дефицита, по крайней мере, никакого не останется… а нет, вру — будет дефицит денег, остальное беспроблемно в магазинах лежит.

— А ещё что будет?

— Ещё? Свободный выезд за границу, ну если визу дадут, но её почти всем дают, так что летом отдыхают у нас не в Ялте или в Сочи, а в Турции и Египте. Это эконом-варианты, а так-то, если деньги есть, то весь мир открыт, от Таиланда до Доминиканской республики.

— Доминиканская, это ведь где-то возле Кубы? — робко спросила Оксана.

— Точно, чуть южнее.

И в это самое время раздались выстрелы в забаррикадированную мною дверь…

— В угол! — скомандовал я Оксане, толкая её в мёртвую зону справа от двери, сам же встал слева.

Дверь, которую я табуреткой подпёр, была, конечно, деревянная, из толстых досок-сороковок, но деревянная. И только сверху обита тоненькими металлическими листами, почти жестью, так что пули из… не знаю, из чего там мичман стрелял… пробивали её насквозь. После первых двух выстрелов наступила звенящая тишина, я подождал с минуту, потом решил начать переговоры.

— Эй, Семён, — крикнул я, — у нас теперь АКМ есть… зачем нам убивать друг друга, может договоримся?