А теперь надо добить публику, чтобы она в прямом и переносном смысле понимала, кто в доме хозяин.

— Василий? — произношу тихо и протягиваю руку за спину, в которую буквально через несколько секунд вкладывают гитару.

Хорошо быть барином! Ещё Вороблевский в курсе насчёт моей игры. Я и в прошлой жизни поигрывал, а здесь начал осваивать инструмент по-настоящему.

—

Луч солнца золотого…[4]

Мне до Муслима Магомаева, как до Китая раком, даже в нынешнем состоянии. Но публику проняло. Особенно Анну и юного тролля. Первая поняла, о чём речь, а второй просто понравились слова.

После окончания серенады в зале наступила тишина. Хотелось сказать — многозначительная, но она больше походила на мёртвую.

Ситуацию спасла Вера Борисовна. Не говоря ни слова, она встала с кресла и направилась на выход. Понятно, баре не обязаны отчитываться перед холопами. Это ведь не я. Хотя воспитанники — свободные люди, ярлык крепостных ещё долго будет висеть над ними. Что за варварство? Как русские люди могут держать в рабстве таких же русских людей? И тем более странно, когда крепостных дарят всяким немцам с поляками. Мы, вообще-то, православные, если я ничего не путаю. Вопросов больше, чем ответов.

— Какой необычный букет! Что здесь кроме чая?

Тётушка сделала пару глотков и зажмурилась от удовольствия. Ещё бы! Я ведь завариваю чай с мятой, имбирём и лимоном. Получается интересный вкус, где компоненты дополняют друг друга. Заодно полезно для здоровья. Конечно, чай делают слуги, с меня только рецепт.

— Коленька, ваш роман бесперспективен и неприемлем, — вдруг огорошила меня тётушка.

— Так мы… Эээ… — мычу в ответ.

— Вопрос времени, — припечатала княгиня. — Может, я старая, но пока не выжила из ума. Я вижу, как она смотрит на тебя и как ты не сводишь глаз с неё. А ещё ты посвящаешь ей стихи. Не каждая женщина в этом мире удостаивается подобного. Глупо спорить, Анна очень красива. Ещё образованна и умна. Только всё без толку. Коленька, у вас нет будущего. Мне понятно, что ты не отступишься, однако всё напрасно. Высший свет никогда не примет крестьянку.

Странно, что Вера Борисовна решила всё за меня. У нас с Анной пока ничего не было. Пока! А гипотетический роман — только в уме тётушки. Да и плевать мне на общество. В конце концов, есть Америка, где можно купить фазенду и переехать всей компанией. Пусть я патриот России, но окружающая реальность нравится мне всё меньше. Зато в Бразилии тепло и много диких обезьян.

— А ещё есть императрица и её окружение, — продолжила нагнетать тётушка. — Получается, что ты предпочёл императрице крестьянку. Это жуткое оскорбление, о котором начнут злословить даже в Европе. Она не простит! Хотя что сейчас рассуждать?