К самому храму должны были подойти еще Ивар Авфул, новый молодой король со своей свитой из телохранителей и кого он там еще обязан по этикету за собой таскать, дракон Дикард, как оказалось, близкий друг моего эльфа, и сослуживцы Рена, кого он сам лично пригласил.

И вот сейчас я стояла в местном аналоге храма, а на против меня улыбался самый шикарный мужчина.

Мой мужчина.

По моей просьбе Рен оделся в черные прямые брюки и классическую белую рубашку, которая потрясающе подчеркивала сильное подтянутое тело. Убранные в замысловатую косу волосы открывали острые кончики обсидиановых ушей. Ярко синие глаза чуть светились, а шрам, пересекавший левую часть лица, ничуть не портил аристократичную красоту. Рен не захотел его убирать, оставив на память об уроках прошлого.

Я была практически отражением Рена. Светлая кожа цвета топленого молока, серые, чуть светящиеся белым, глаза. Более свободная и не менее замысловатая коса. Платье, белоснежный верх которого плотно облегал, легкой паутинкой смешивался с черным низом, от талии свободно струясь до самого пола.

На Конкордии не было Богов, зато все расы верили в силу и энергию самого мира. Прожив здесь несколько лет, я точно знала, что вера эта не безосновательна.

Вот и сейчас, служитель в абсолютной тишине просторного зала, в котором, вызвав у меня легкий шок, собралось несколько сотен гостей, хорошо поставленным голосом вещал что-то о том, как здорово, что все мы, дети не только Конкордии, сегодня собрались именно здесь. Ведь соединение двух любящих сердец всегда дарит силу тому миру, где родилась и живет эта любовь.

Да, новый молодой король за неполные два месяца своего правления уже успел и гонения на магов-универсалов отменить, и начать политику вновь объединения народов мира, и даже раскрыть и выразить свое положительное отношение к существованию других миров и к возможному взаимодействию с ними, так что моя неместная персона воспринималась здесь вполне дружелюбно.

Честно говоря, я не очень вслушивалась, ибо волнение шумело в голове сильнее всякого опьянения.

Следуя словам служителя, мы с Реном подошли к монументальному столу, на котором уже стояли два бокала и графин с вином.

По традиции мужчина первый должен был налить себе вина, выразить свое согласие соединить свою жизнь с невестой, и отпить половину. После тоже самое предстояло сделать девушке. Если их слова были искренними, то на запястьях появлялись первые татуировки, отражающие чувства каждого. Тогда будущие супруги обменивались бокалами и допивали вино, после чего парные рисунки дополнялись, и брачующиеся становились мужем и женой.