Рен наполнил свой бокал и сделал глубокий вдох. Вид того, как этот сильный, смелый и бесстрашный мужчина нервничает, хоть и тщательно скрывает это, отозвался в груди щемящей нежностью.

— Джозефина Найт, — обратился ко мне Рен, как того требовал ритуал. — Я так долго был один, в холодной темноте собственноручно вынесенного себе приговора, что уже давно отказался от мысли о собственном счастье и борьбы за него. Привыкнув к такой жизни, я отчаянно сопротивлялся тем новым чувствам, что вызвало твое появление в моей жизни. Радость и злость, желание оберегать и в тоже время запереть тебя где-нибудь подальше, восторг и страх, страсть и ревность. Все это выбивало из знакомой колеи, и я отчаянно пытался вернуться в нее обратно. Но твоя сила, несгибаемая воля, жажда именно жить, а не просто существовать, сама ты вновь окрасила для меня мир яркими красками. Я безумно счастлив, что ты появилась в моей жизни и согласилась не просто стать ее частью, а соединить наши судьбы вместе. Я всегда буду рядом, твоей опорой и поддержкой, защитой и той стеной, за которой ты сможешь отдохнуть перед новыми свершениями и победами, без которых ты точно не сможешь жить.

Замолчав, Рен взял со стола маленький ножичек и быстрым движением провел по указательному пальцу. В наступившей тишине было слышно, как несколько капель крови упали в бокал.

— Я люблю тебя, моя девочка, и хочу, чтобы ты знала это и никогда не сомневалась в моих чувствах, — с этими словами Рен отпил из бокала.

В книгах по истории я читала, что раньше вместо вина молодожены обменивались кровью, но такой ритуал был нерасторжим и обязывал супругов хранить вечную верность, хоть и даря при этом возможность чувствовать эмоции своей второй половинки и лучше понимать друг друга. Но на это были согласны далеко не все. Договорные браки, выгодные союзы без любви, пусть построенные и на взаимоуважении, да много вариантов еще. Поэтому придумали ставить вино. Однако для тех, кто желал более крепкого союза, на столе по центру всегда лежал небольших размеров нож, достаточный для легкого пореза, чтобы добавить в вино пару капель крови.

Я в тихом шоке смотрела на Рена, на запястье которого медленно проявилась извилистая серебристая линия, отражающая искренность всего сказанного. Такой шаг с его стороны значил для меня больше простых слов любви, ведь он не мог быть уверенным, что я отвечу взаимной клятвой.

В шоке была не только я. Казалось, все в зале, даже сам служитель, смотрели на эльфа с восхищением и недоумением.

Отмерев, я чуть дрожащей рукой налила вина в свой бокал. Все мысли предательски покинули голову.