— Что может быть более подходящим, чем желание насладиться вечером в приятной компании? Ведь никто не знает, что случится в следующее мгновение. Так не лучше ли стараться получить самое лучшее от настоящего момента, не откладывая на потом, которого может и не быть?

— Да, с этой точки зрения я не смотрела на вопрос, — улыбнулась я, действительно соглашаясь с такой логикой.

— А еще, — Ролан Грань улыбнулся в ответ, — это вино как нельзя лучше передает двойственность чувств, владевших магами в то время.

Махнув рукой в сторону заворожившей меня утром картины, он сделал большой глоток, посмаковал его и продолжил рассказ:

— Радость от победы и горечь утрат, экстаз от выполненного долга и опустошение от осознания совершенного, предвкушение новых времен и прощание с навсегда ушедшим.

— Вы потеряли там брата? — спросила я, вспомнив, кто, по словам преподавателя, изображен на картине.

— Брата я потерял задолго до начала тех событий, — тихо проговорил Ролан Грань.

— Но Вы ведь сами сказали… — растерянно начала я и замолчала, увидев слабое покачивание головой преподавателем.

Подлив в наши бокалы еще вина, Ролан Грань совершенно не преподавательским способом уселся на стол и, откинувшись на руки, задумчиво уставился на картину. Впечатлившись таким ярким пренебрежением правилами приличия, я, ничуть не смущаясь, взгромоздилась рядом.

— Эрикин был младше меня на двенадцать лет, — начал рассказ преподаватель искусства ведения магического боя. — Голубоглазый веселый мальчик с волосами цвета полуденного солнца, он походил на милого ангелочка и легко покорял сердца всех, кто имел шанс с ним познакомиться. В детстве мы с ним были очень дружны, а нас называли инь и ян.

Я улыбнулась, легко представив двух мальчишек — одного маленького и светленького, а второго загорелого брюнета и постарше.

— Когда в Эрикине обнаружился дар мага-универсала, родители были на седьмом небе от счастья, а я тогда никак понять не мог, почему ему, а не мне досталась такая сила. Я старательно учился, день и ночь поглощая знания и тренируясь, а ему все доставалось легко. И как бы я не лез из кожи вон, я все больше отставал в магическом плане от младшего брата, ведь подвластная мне лишь боевая магия не шла ни в какое сравнение с его возможностями универсала. Однако он был моим самым близким человеком, и я, как мог, всегда поддерживал Эрикина и помогал ему.

Да, зависть плохое чувство. Разумеется, вслух я этого не сказала.

Сколько себя помню, в нашей большой и дружной семье никогда никто никому не завидовал. Кто-то был сильнее, кто-то ушел в науку, а кто-то в творчество или спорт. Младшая Лиза вообще с раннего возраста решила, что ее цель — найти богатого успешного мужа, рожать ему детишек и заботиться о доме. При этом она была доброй, ласковой и имела потрясающие способности урегулировать любой конфликт, и ни у кого даже мысли не возникало попрекнуть ее отсутствием желания получить высшее образование хотя бы для галочки. Разумеется, были и ссоры и обиды, но... Мы все любили и принимали друг друга такими, какими мы были.