На глаза навернулись слезы, и я вновь закашлялась.

— О-о-о, кое-кто все же проснулся, — все так же тихо себе под нос пробубнил Ролан.

Провернув еще какие-то махинации у меня над головой, он несколько раз подергал веревки, крепко удерживающие меня на весу, и отошел, явно любуясь представшей перед ним картиной.

Только вот было бы чем любоваться.

Я и так-то не считала себя большой красавицей, а сейчас и подавно. Грязная, вся в синяках и ссадинах, с висящими грязными сосульками волос. Еще недавно стильное спортивное белье теперь больше похоже на две старые половые тряпки. И вишенкой на торте — мой так и не прекращающийся приступ кашля. Вместе со слезами по лицу уже во всю текли и сопли, и слюни, ибо я даже прикрыться ничем не могла.

Видимо, осознав, что до писанной красавицы мне сейчас вообще ой как далеко, или ему надоел мой кашель, Ролан нахмурился.

И резко отвесил мне хлесткую пощечину.

Уж не знаю, как так, но приступ кашля неожиданно закончился.

Удовлетворенно хмыкнув, Ролан задумчиво провел большим пальцем по моей нижней губе, больно надавливая.

— Скоро, моя маленькая строптивая находка, я стану тем, кто спасет все народы Конкордии и кого будут умолять взойти на престол.

Я уставилась на мага, который, судя по всему, повредился умом. И как я могла видеть в нем обаятельного мужчину, чуть ли не мечту многих представительниц нашего прекрасного пола?

— И почему же ты так в этом уверен?

— Действительно, как это я, позор семьи, неудачный слабый первенец, в ком еле-еле чувствовалась слабая искорка никому не нужной энергии воды, могу сметь даже подумать о таком величии?

Ролан истерически рассмеялся.

Достав небольших размеров нож, он стал водить им по практически полностью обнаженному моему телу.

— Да, мой ненаглядный братец подошел бы на эту роль куда как больше меня. Сильный маг-универсал, гордость родителей, выдающийся воин. Но увы, он мертв, так что папаша наш сильно просчитался, возложив на него все надежды. Ничего-ничего, скоро весь мир поймет и пожалеет, что поставили на мне клеймо неудачника.

Что за бред?

Видимо, я произнесла это в слух, поскольку Ролан нехорошо так прищурился.

— Бред, говоришь?

Лезвие блеснуло, и живот обожгло дикой болью.

Наверное, только благодаря регулярно получаемым травмам на тренировках и привычке к боли, я не закричала. Лишь дернулась, крепко сжимая зубы и с ужасом наблюдая, как по телу потекла кровь.

— Этот бред — моя жизнь, — зло выдохнул мне в лицо Ролан.

И, зажегши на кончиках пальцев огонь, принялся медленно вести вдоль свежего пореза.

Этого я уже так легко вынести не смогла и закричала. Сквозь пелену слез и боли я наблюдала, как спекается кровь и обугливаются края свежего пореза.