Птичья разноголосица разносилась меж деревьев, где-то вдалеке ухали совы. В траве шуршали мелкие твари, кто-то ползал в соседних кустах, а во тьме что-то поскрипывало и постанывало. На грани слышимости доносился волчий вой…

Опять же — вроде ничего особенного, мне доводилось ночевать и в дороге, у тракта, в одном спальном мешке, и в наспех разбитом лагере, и в дикой местности. Ничего особенного в этом не было. Но всегда имелись нюансы, делающие такие остановки удобнее и приятнее.

Спальный мешок, тёплая одежда, котелок, приправы, продукты, зубная щётка и кружка, в конце концов!

Толком не выспавшись, я поднялся с охапки травы, на которой уснул. Поднялся, само собой, замёрзшим, тревожным, затёкшим и недовольным. Справив нужду, умывшись и напившись, как следует, определил свой вчерашний курс и зашагал по неприветливому лесу ещё до того, как утро полностью вступило в свои права.

В голове роились мысли. И что удивительно, они касались не произошедшего накануне — а вещей куда более глобальных и общих.

Начав с размышлений о судьбе Рауля, опостылевших Финьярд и их действиях, я довольно быстро ушёл в общую политику.

Несмотря на то время, которое довелось провести в этом новом мире, несмотря на то, что здесь были люди из моей прошлой жизни, и люди эти владели немалыми богатствами и властью, несмотря на везение и принадлежность к, практически, королевской семье, несмотря на все мои знания, опыт, задумки и весьма резвый взлёт, в Элларии я всё ещё был гостем.

Просто потому, что не знал очень много из того, что знать определённо стоило. Что-то досталось от Виктора — язык, зачатки этикета и точных наук, например, какие-то сведения о мире. Что-то я узнал самостоятельно, благо доступ к информации был. Что-то мне рассказывали сильные мира сего — та же Дайша, например, Корвин, Рауль и его братец, Никас и другие высокородные. Но…

Как всегда было «но», и не одно.

Я слишком увлёкся новой жизнью. Приключения, проекты, интриги, заговоры, поединки, магия, в конце-концов! Это было жутко интересно, полезно, прибыльно, но я забыл кое о чём важном.

Ради чего я старался, рисковал и рвал жилы? Ради положения и денег? На первый взгляд, это было вполне объяснимо — со всем тем, что я имел, можно было жить относительно безопасно и комфортно. Однако в какой-то момент, когда моё положение устоялось, следовало сосредоточиться на другом. На том, к чему мне всё это. Тем более, что в неприятности я влипал с завидной регулярностью.

У меня не было чёткой цели. «Хорошая жизнь» — слишком расплывчатое определение, и столь обобщённый ход мыслей не был для меня характерен.