И ведь помимо этого тут было еще как минимум четыре операционных стола, сейчас свободных. Похоже, что они тут на конвейере работают, чисто как на заводах до всеобщей автоматизации. Ну или как в некоторых странах, где человеческий труд стоит до сих пор дешевле, чем работа машин. С учетом амортизации, конечно.

Здесь было сыро, воняло кровью и дезсредством. И честно говоря, как мне показалось, даже у мясников из «Резаков» в операционной было почище. Не удивлюсь, если и тут людей на импланты и органы режут.

Мы прошли через «операционную» и двинулись дальше по коридору, сопровождаемые одним крепким парнем в хирургическом костюме, который, судя по всему, был тут за санитара и охранника одновременно.

Одна из дверей оказалась открыта, я заглянул внутрь и понял, что это здесь такие «палаты». Они больше напоминали мне слипбоксы, но если владельцы капсульных отелей в большинстве своем пытались придать этим «коробкам для сна» хоть какую-то видимость уюта и комфорта, за исключением, конечно, тех, кому не было совсем похуй, то тут это больше напоминало ячейки для трупов в морге.

Коридор заканчивался еще одной металлической дверью. «Санитар» вышел вперед, постучал. Открылось очередное окошко, в нем появились чьи-то глаза, и мгновение спустя кто-то отпер уже и саму дверь.

— Давайте, внутрь, — прохрипел санитар.

А я ведь знаю от чего голос таким хриплым становится. Как раз от «клея», если употреблять его в совсем уж неимоверных количествах. Впрочем, на такой работе хочешь — не хочешь, а начнешь торчать. Просто чтобы забыть о том, что вокруг происходит.

— Даже пушки не заберут? — спросил я у Фаната.

— Меня они знают, поэтому и не заберут, — ответил решала. — Если бы ты сюда один пришёл, то тебя и не впустили бы просто. Все, идём, они не любят, когда тут кто-то стоит и пялится.

То, что было дальше, напомнило мне смесь тюрьмы и психиатрической больницы в худшем ее проявлении. Одно большое помещение разгородили на множество мелких, вставили двери с большими решетками, чтобы можно было наблюдать, что творится внутри. Из любопытства я заглянул в одну из «палат» и тут же отпрянул: внутри сидела молодая женщина и медленно и размеренно билась головой о стену. Если бы она не была обита мягким композитом, гасящим удары, то она наверняка разбила бы себе башку.

Во второй из палат сидел здоровый мужик без рук и без ног, тупо пялился в стену и периодически начинал заливисто смеяться.

Вдруг откуда-то послышались крики дикой боли. Похоже, что там обрабатывают очередного клиента.

Психи из палат отозвались воплями, кто-то принялся дико хохотать.