Заметив нас, он встал, сделал шаг в нашу сторону, и протянул руку решале.

— Фанат, — сказал он. — А я-то думаю, кто это нам всех пациентов переполошил.

В этих словах прозвучала откровенная фальшь. Очевидно, он прекрасно знал, кто к нему идет.

— А кто этот молодой человек? — спросил он.

— Это… — начал, было, отвечать решала.

— Молодой, — сказал я и, чуть подумав, все-таки протянул врачу руку. — Наемник.

— А, я о тебе слышал, — он пожал мою ладонь. Рукопожатие у него было крепкое, а вот кожа на руках нежная, без единой мозоли. Хотя, может быть, это рилскин? Но вряд ли. — Хотя кто о тебе не слышал-то, когда за твою голову две с половиной сотни тысяч давали. Правда, заказ этот что-то быстро сняли.

— Не повезло им, — пожал я плечами.

— Я — Севир. Считай, что главврач этой клиники.

— Клиники? — спросил я, подняв бровь.

— Клиники, — кивнул врач. — Мы не можем обеспечить нашим пациентам условия, как в частных медицинских центрах, но наши методы лечения и персонал ничуть не хуже.

— Севир — кандидат наук, — пояснил Фанат. — Написал диссертацию по киберфрении.

— И практически собрал материал на докторскую, — кивнул мозгоправ. — У нас тут, знаете, богатый материал для исследований.

— И все, наверняка, официально? — спросил я.

— Не все, — нахмурился Севир. — Услуги вроде той, что мы оказали вам, не официальные. Кстати, ваш пациент оказался из буйных. Три попытки побега. От нас, конечно, так просто не скрыться, но в последний раз ему это практически удалось. Пришлось применить специальные меры.

— Он готов? — спросил Фанат.

— Смотря, что вы от него хотите, — пожал плечами мозгоправ. — Пойдемте, посмотрите на него.

Мы прошли дальше, и оказались в точно таком же коридоре, как и прошлый. Севир провел мимо двух дверей и остановился у третьей. Отпер замок, открыл дверь и остановился, пропуская нас внутрь.

В комнате, обитой мягким композитом, на матрасе сидел Шелк. Выглядел он похудевшим и осунувшимся, смотрел в стену отсутствующим взглядом.

Глаза — зеркало души, так говорили раньше. Сейчас у всех за редким исключением глаза заменены на оптику. Но мимика, движение век и других мышц лица остались. И я еще никогда не видел настолько отсутствующего выражения лица у живого человека. По нему нельзя было прочитать ни одной мысли. Да их, похоже, и не было.

Мне стало не по себе. Шелк был моим врагом, он убил моего друга и однозначно заслужил отправиться в переработку. Но такое…

Такого, наверное, и самому злобному своему противнику не пожелаешь.

— Он говорить-то сможет? — спросил я.

— Сможет, — кивнул Севир. — Говорить и отвечать на вопросы мы его научили в первую очередь.