— Так, — озадаченно протянул я. — Но ведь так можно на что угодно влиять… Не только на рекламу, хрен с ней. Можно же и победу на выборах подделать без всяких махинаций с электронным голосованием.

— Именно для этого оно и делается, — кивнул бывший безопасник. — Представь, человек смотрит на предвыборную агитацию одного из кандидатов, и чувствует покой и радость. А когда смотрит на неугодных власти, ощущает ярость. Естественно, что он пойдет голосовать за первого.

— А если Россия начнет войну, то в комиссариаты побежит куча добровольцев. Потому что будут ощущать гордость за страну и ярость к врагу. Так?

— Именно, — кивнул Егор. — Теперь ты понимаешь, почему я так упрямо пытался убрать Разумовского. — Ты подумай, на чью сторону ты вообще встал? На сторону тех, кто собирается лишить людей той немногой оставшейся свободы.

— Но ведь тогда государственные СМИ можно будет закрывать, — сказал я. — Какой смысл в расходах на пропаганду, когда людей можно контролировать напрямую?

— Эти чипы будут работать только вместе с пропагандой. Вот представь, выходит фильм про войну сороковых годов. Наши показаны в нем праведными воинами, американцы — убийцами и насильниками. И никто не делает на них критических обзоров, никто вообще ничего не говорит, все спокойны и довольны. А на бывших лидеров мнений можно будет натравить толпу. Какому-нибудь соевому либералу плеснут кислотой в лицо или попросту пристрелят около дома. И никто не будет против, никто не обвинит государство, люди будут смотреть на кадры с места преступления, и испытывать удовольствие.

Я потер лицо ладонью и снова посмотрел на Егора. Не было похоже, что он врет. Так что это, пиджаки вместе с правительством стали работать заодно, чтобы лишить людей критического мышления? Причем, начиная с самых уязвимых масс?

— Проект будет запущен уже в конце месяца, — сказал Егор. — Фабрики готовы, остались финальные доработки, и производство пойдет полным ходом. Еще через месяц первые деки будут выброшены на рынок по демпинговым ценам. Знаешь, скидки пятьдесят-семьдесят процентов, только первым трем миллионам покупателей, и все такое. По две недели на каждую операцию. А потом покупатели резко станут счастливыми. И процесс пойдет по нарастающей.

— Что ты предлагаешь? — спросил я.

— Нужно разрушить все их планы, — ответил бывший безопасник. — Проект на стадии доработки, но если уничтожить документацию и опытные образцы…

— Это их не остановит, — прервал его я. — Люди останутся, есть резервные копии. И тогда мы просто задержим их. Возможно, что на годы, но все равно, рано или поздно это произойдет.