— Сейчас узнаешь, — сказал я. — Налей виски, и сделай музыку потише. Шоты можешь чуть позже приготовить.

Барменша достала из-под стойки бутылку виски и рокс, налила на четыре пальца, потом добавила туда воды из бутылки, и протянула мне, после чего отошла к диджейскому пульту, и сделала музыку потише.

Я взял бокал, повернулся на стуле лицом к залу, дождался, когда гитарное соло утихнет и крикнул:

— Народ! Чех умер! Многие из нас его знали, он и при жизни был легендой, и всегда ей останется…

Горло внезапно перехватило, говорить стало тяжело. Да уж, не представлял, что когда-то буду рассказывать в андере о смерти… Друга? Ну да, как ни крути, но Чех был мне не только наставником, но и другом. Уж не знаю, какие мотивы им двигали, когда он затащил меня в наемничью жизнь, но, пожалуй, это для меня было благом.

— Его убили в спину те, кому он верил! — продолжил я. — Но это не меняет того, что он умер на задании, да еще и на таком, о котором многие могли бы только мечтать! Мы всегда будем помнить его! За Чеха!

И в несколько мелких глотков опустошил рокс. Остальные тоже выпили, Чеха здесь действительно знали очень многие.

Я поднял голову и встретился взглядом с Натой. Челюсть тут же свело судорогой. Она не пила вместе со всеми, а только смотрела на меня, будто хотела подойти и что-то сказать. И, пожалуй, это последнее, что мне надо.

Развернувшись, я поставил рокс на стойку.

— Что значит, убили те, кто ему верил? — спросила Мальвина, которая к моему удивлению даже не приступила к смешиванию коктейлей. — Что вообще случилось?

— Ну вышло так, — пожал я плечами. — Мы на заказе были, работу выполнили, а потом расстреляли нас.

— А ты как выжил? — задала она следующий вопрос.

— А я не выжил, — ответил я. — Убили меня, не видишь что ли?

Девушка хмыкнула, и принялась что-то колдовать. Наливала разные напитки в шейкер, добавляла щепотки приправ, смешивала все это, а потом разлила в десять шотов, стоявших на пенопластовой подставке. Пододвинула ко мне, и только после этого забрала сотенную купюру, убрала ее куда-то.

— Сдачи не надо, — сказал я, посмотрел в ее фиолетовые глаза, и спросил. — Выпьешь со мной?

— Я на работе не пью, — покачала головой Мальвина. — Да и не приветствуется это.

— А в память о Чехе? Я же вижу, ты его знала. Я вот не знал, хотя это он меня к наемничьим делам приобщил.

На лице девушки появилась кривая ухмылка, она протянула руку и взяла один из шотов. Я тоже взял один, мы подняли их, салютуя друг другу, и выпили. Чокаться, конечно же, не стали.

— Ладно, — сказал я. — Ты хочешь знать, как он умер. Его убил Шелк. Знаешь что-нибудь о нем?