Вскинув автомат, я расстрелял тросы. Пули разорвали один, но два еще остались висеть на тонких обрывках жил. Тогда, отпустив оружие, я вновь схватился за лестницу, потянулся рукой, схватился за трос, и рванул его вниз.

Кабина, и так еле державшаяся, раскачалась. Я упрямо дергал за металлический канат, разрывая его. Наконец, он не выдержал, и лопнул. И сразу же второй.

С громким шумом кабина упала вниз, но, проехав с полэтажа, остановилась, тормоза завизжали. Во всех современных лифтах есть системы против падения. Никому не хочется, чтобы кто-то улетел вниз из-за оборвавшегося троса. Выжить в такой ситуации попросту невозможно.

Но мне в общем-то плевать на эту ситуацию. Теперь лифт уже никуда не поедет. А, значит, бомба останется там же, где и должна быть.

Оттолкнувшись от стены, я снова прыгнул на лестницу, немного спустился по ней и снова отправил тело в полет. Чуть не промахнулся, но успел уцепиться пальцами за нижнюю часть проема, подтянул свое тело вверх, выбрался на этаж. И надавил ладонью на кнопку, вызывающую кабину.

Подошел к одному из трупов и снял с него ключ-карту.

Теперь, когда дверь лифта оказалась открыта, было прекрасно слышно, как кабина опускается вниз. Лифт скоростной, ехал быстро, иначе его приходилось бы ждать по пятнадцать минут, особенно если учесть, что пиджаки имеют обыкновение сновать с этажа на этаж.

Когда кабина приехала на этаж, внутренние двери отворились, я шагнул внутрь. Кнопки занимали чуть ли не всю боковую стену кабины. Еще бы, сто сорок этажей ведь. Я приложил ключ-карту к считывающему устройству, и загорелись все кнопки кроме последней. По-видимому, чтобы попасть туда, нужно обладать другим уровнем доступа. Например, ключ-картой самого Разумовского.

Ну хоть предпоследний этаж, а там что-нибудь придумаем.

Двери закрылись, лифт поехал вверх, из динамиков заиграла приятная музыка.

— Что там на камерах-то? — спросил я больше от нечего делать, чем от действительного интереса.

— Да их тут с миллион, — ответила Крисси. — Доедешь на этаж, посмотрю.

— Принял. Можешь заблокировать кнопки вызова, чтобы меня никто не отвлекал?

— Попробую, — ответила она. — Ага, сейчас… Сделала.

Я встал у стены лифта, откинулся на нее, закрыл глаза. Перед глазами стояли все убитые сегодня люди. Стоило оно вообще того? Нет, они знали, куда шли, когда нанимались работать на пиджаков. Наверняка им самим приходилось делать такие же вещи. Но все же…

Я открыл глаза, и увидел, что голограмма Чех вдруг снова оказалась рядом, он стоял возле стены. А ведь совсем недавно мы так же ехали в лифте убивать Легиона. Казалось бы, прошла пара месяцев, а ощущение такое, что это было в другой жизни.