— А закончил бы, и совсем другая жизнь была бы. Работал бы менеджером в офисе, рос по карьерной лестнице. По десять часов на работе, два часа на разъезды в день, чтобы из и до дома доехать. По пятницам нажирался бы до упаду в баре с коллегами, в субботу похмелялся и делал бы домашние дела в воскресенье. Квартиру бы купил, студию на сороковом этаже, к шестидесяти.

— Да иди ты на хуй, — беззлобно ответил я ему.

— Летят, — сказал Фанат, и показал пальцем на приближающегося к нам «летуна».

Это был обычный пассажирский транспорт, не те огромные, что летают в конвоях. Размером он был как две машины, только выше, потому что внутри при желании можно было бы встать во весь рост. Я встал спрятал вейп в карман, попытался разгладить помятые брюки.

Скоро транспорт завис над зданием клуба, а потом опустился на площадку. Несмотря на то, что транспорт это был редкий и доступный ограниченному числу жителей Новой Москвы, площадки для посадок были почти на каждой крыше. Такие уж были требования у городской администрации.

— Пошли, — сказал Фанат, когда дверь пассажирского отделения поднялась вверх. — Не будем заставлять их ждать.

Мы поднялись по автоматически опустившейся лесенке. Внутри было четыре кресла для пассажиров, очень вместительных и снабженных ремнями для безопасности, и еще два для бортпроводников. В нашем случае — бортпроводниц, одетых в белые блузки и достаточно короткие черные юбки, в туфлях на высоком каблуке.

— Добро пожаловать на борт, — сказала одна из них, высокая брюнетка с собранными в длинный хвост волосами. — Надеемся, что вам будет комфортно на борту нашего судна. Чувствуйте себя, как дома.

Из любопытства я уселся у окна, мне захотелось посмотреть на город сверху. Фанат занял место у двери, в которой тоже было стекло. Лесенка втянулась внутрь, дверь закрылась, и мы взлетели и стали подниматься вверх.

Сперва это было похоже на лифт, только плавнее. А потом я глянул наружу, и ощутил приступ страха, потому что дома внизу, а тут в основном была малоэтажная застройка, казались игрушечными.

На сколько мы поднялись, метров на шестьдесят? Машины крошечные ездят, людей вообще практически не видно, деревья как на музейных реконструкциях каких-нибудь сцен из прошлого.

Я переглотнул, но легче не стало. Захотелось пересесть в центр кабины, но терять лицо я не желал.

— Что такое? — спросил Фанат.

— Да ничего, — ответил я.

— Ты что, летать боишься? — угадал решала. — А чего тогда согласился? Поехали бы на машине.

— Я только сегодня узнал, что боюсь летать, — огрызнулся я. — Потому что в отличие от тебя, лечу я в первый раз в жизни.