сон».

— Не сон, — проворчала. — Глаза выцарапаю тому, кто нас сюда запихнул. Твой телефон-браслет

у тебя?

Сестра затихла и показала чистые руки.

— Гады. Я покусаю и буду когтями их рвать. У нас, сестра, очень острые когти! Р-р-р.

— Ты рядом, значит, это не тот кошмар…

— Это другой кошмар. И я буду плохой девочкой и буду делать больно всем, кто нас похитил и

хочет нам зла! — опять зарычала.

Сестра затихла, а потом сказала:

— Я помогу! Я тоже буду им делать больно!

— Мы не сдадимся! Не дадим порезать нас! Р-р-р!

Когда мы услышали шум за пределами коробки, мы с сестрой проявили когти и приготовились

сражаться до последнего. И когда сорвали крышку, кинулись, не разбирая, кто пришёл. От нас

мигом отпрыгнули и заворковали.

— Дочки! Тихо! Папу рвать не стоит!

Мы с Аней пришли в себя, учуяв запах Корина и Тина. Нас обоих подхватили на руки и

заворковали, успокаивая.

— Наши девочки. Мы за вас сами кого хотите порвём.

— Та тётя стала плохой? — спросила у отцов.

— Её сломали, — сказал уклончиво Тин. — Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Аня тихо рыдала на руках у Корина. Он её покачивал, закутав в покрывало. Тин нянчил меня. Я

заметила медведей и Лию с Мирой. Они мне подмигнули.

— Это была та ветка, что ты хотела исправить, — сказала Мира.

Кажется, моё лицо было слишком красноречивым.

— Аня всё равно пошла бы к психологу. Но родители могли отвести только её, без тебя. И пока

ты гуляла с мамой или отцом, могло произойти непоправимое. Но то, что мы проговорили тогда,

в тот вечер, и то, что сделал Вадим, и та крикливая терапия... В общем, всего понемногу, но

твоя сестра ощутила вкус жизни. Она захотела жить.

— Но я бы не отпустила её одну!

— Это ты сейчас так говоришь. Но кое-кто мог попросить тебя оставить её одну. Правда, Аня?

— Угу, я так думала накануне. А потом поняла: хочу, чтобы Лилия была рядом со мной.

— Ты моя сестра, мы всегда будем вместе! У нас даже мальчики-близнецы!

Тут прыснули со смеху все, кто слышали.

К психологу мы всё же попали, но его уже хорошо проверили, и он был нормальным. Мужчина

посмотрел на нервничающих родителей и сказал:

— Подождите в коридоре, чай можете себе сделать.

Выставив маму с Корином и Тимом, он дал нам с Аней по мятной конфетке. Я свою сразу

спрятала, а Аня запихнула в рот.

— Хм, почему именно так поступили? — спросил мужчина.

— С конфеткой говорить неудобно, — буркнула тихо.

— Нормально, — сказала тихо сестра. — Просто ты всегда сразу прячешь конфеты, а потом ешь.

— А ты?

— А я сразу ем, пока не отобрали другие дети.

— Расскажи про приемные семьи, в которых ты до этого жила, — попросил он Аню.