Я несмело достала конфетку и всё же запихнула леденец в рот. Мистер Джонешь мне

одобрительно кивнул.

— До пяти лет я не помню, у кого жила, — почесала макушку, сказала Аня. — Запомнила, как

меня отдали Линде и Майклу. Они были нормальные первое время, потом стали требовать того,

что я не умела. А учить особо не хотели. Ну, типа: «Прибери дом, запусти стирку, почитай,

что на упаковке написано». С уборкой было не сложно разобраться. А на стиралке и сушилке

нужно было читать, а я не умела. Они сразу ругались, а потом отвели меня к какой-то тёте, и

та научила и читать, и писать. Но она была очень строгая, и за ошибки линейкой била по спине

или по рукам. Зато я быстро научилась читать, потом и писать, и считать.

Сестренка замолчала, что-то обдумывая. Ей выдали ещё один леденец, уже клубничный. Она так

обрадовалась простой конфете и сразу его закинула в рот. Мистер Джонешь и мне подсунул

конфетку. Я её опять спрятала и показала язык, на котором ещё мятная осталась. Сестра свою

просто сгрызла быстро.

— Линда и Майкл, когда увидели, что я научилась читать, писать и считать, стали больше

поручений по дому давать. А потом у них родной ребёнок родился, и я стала раздражать Линду

всё больше и больше. Она сказала, что я обуза и объедаю их. Майкл хотел, чтобы я

присматривала за их ребёнком, а Линда была против. В десять меня отдали Табите и Дилану. У

них пока не было своих детей. Они сразу показались мне нормальными людьми. Были ласковыми и

заботливыми. Табита занималась со мной чтением и разными заданиями, что в садике делают.

Через месяц, примерно, отвела меня в садик. Там было интересно, даже весело. А потом она

забеременела и стала огрызаться и срываться на мне. Первый раз они тихо обсуждали: раз у них

будет свой ребёнок, то приемный им ни к чему. Но сошлись на том, что я буду как бесплатная

няня для ребёнка. Нужно только меня хорошо выдрессировать.

У психолога хрустнул карандаш, которым он делал пометки.

— Меня бабушка тоже дрессировала, — буркнула сестре. — Мама, когда узнала, сказала, что у

неё с головой не всё в порядке было. И отправила её на принудительное лечение.

Глаза психолога стоило видеть. Сестренка мне улыбнулась.

— Ты стала присматривать за мелким?

— Ага, это несложно было. Только Табита всегда была чем-то недовольна и била меня. А потом

у них ещё ребёнок родился, потом ещё один. И я должна была за всеми смотреть и убирать дом.

А у меня не получалось всё делать.

— Потому что ты сама мелкая была и быстро уставала, — сказала я очевидное.

— Да. Мальчишек потом в садик отдали, а меня в школу. Чтобы без дела не сидела. Школа была